Камни, веер, два меча

Из ненаписанного дневника син-тара Торна Ямата

Третий день, как нас навсегда оставил благословенный тар. Внезапная смерть, но даже правители – лишь игрушки в руках судьбы. Странная смерть, отмеченная недобрыми знаками на гадальных камнях. Злая смерть, забравшая сначала отцовскую прорицательницу, а потом и его самого. Я бы поклялся, что это убийство, но отец успел даже завещание написать. Уж рассказать, что на него покушались, времени хватило бы с лихвой. 
Третий день как меня одолевают мысли о будущем. А миру всё равно. Деревья уже покрылись пятнами сусального золота, словно ржавчина тронула добрую сталь. Листья ручейком льются на землю.  

Лист золотистый 
В танце прекрасном летит
С пылью валяться

Так еще в детстве написал я, пока хранитель большой печати рассказывал о системе податей в Ямата. Отец, заглянувший на урок, заметил и отобрал кусок пергамента. Прочитал, поморщился и выбросил его в камин. Больше никто не видел моих трехстиший. Я их не записываю, и стихи забирают каму, которые питаются воспоминаниями. Только это одно и осталось в моих пропитанных кислым вином мозгах.
Третий день, и надо что-то решать. А листья все текут с деревьев. Скоро этот ручеек превратится в водопад, и к таррану Ямата потянутся холодные языки северного ветра. Что-то заканчивается, что-то начинается.
 

Эта история началась ранней осенью на маленьком позабытом лесном погосте. Я стоял у края довольно глубокой ямы, мучился похмельем и, признаюсь, здорово нервничал. Могильщик, казалось, еле ворочал заступом, время шло, а мне ну совсем не хотелось попасться кому-нибудь на глаза.
– Шевелись давай! Солнце уже высоко! – прошипел я, заглядывая в яму.
– Господин син-тар может быть спокоен, все будет сделано, – пробормотал копатель и поклонился, что сверху смотрелось довольно забавно. Я хмыкнул. Потом вспомнил, что черни нельзя давать расслабляться и прикрикнул:
– Быстрее! Если к полудню не закончишь, ни одной монеты тебе не видать.
Чтобы придать веса словам, я положил руку на рукоять меча. Могильщик оценил мою силу убеждения и удвоил усилия. Земля полетела во все стороны, словно он работал не лопатой, а, как собака, разрывал мышиную нору лапами. Один особенно жирный комок глины тут же попал мне в плечо, я выругался и отступил подальше.

«Дух покойного батюшки, наверное, повторно умирает, и теперь уже со смеху, –  подумал я. – Сидит себе в беседке на берегу источника Вечности и хихикает. Ну ведь есть же владетели, сохраняющие разум до перехода в иной мир! Устроил бы бой на мечах между наследниками. Или как тар Сента, благословенный арантар – состязание по декламации вечных уложений и государственных законов наизусть. Но нет, старый тар Ямата, мой почтенный отец, от души покуражился над алчными наследничками!»
– Нижайше прошу у господина син-тара прощения за любопытство. Но правда ли, что благословенного тара настигло проклятье? – прервал мои мысли могильщик.
Я поневоле вспомнил вскрик старшего прорицателя таррана, увидевшего в опочивальне умершего расклад на гадальных камнях.
– Чего только люди не болтают, – комок грязи, поддетый сапогом, разбился об ствол ближайшего дерева. – Копай уже.

Могильщик вернулся к работе, а я глубоко задумался. Перед глазами чередой мелькали картинки последних нескольких дней. Вот я еду из павильона весёлых сестер, едва держась в седле, а потом хмель слетает – в замке приспущены флаги. Вот я пускаю коня вскачь, но успеваю лишь узнать, что опоздал. 

Вот управляющий замка поднимается на северную башню огласить весть о беспробудном сне владетеля.  Вот мы, наследники, собрались у дверей отца, а из покоев усопшего выходит старый верховный жрец таррана рука об руку со старшим прорицателем (что, между прочим, очень странно) и вручает нам – троим осиротевшим син-тарам – по свитку. 
Вот я развернул бумагу, а там дрожащей рукой отца начертано: «Я верю, что ты можешь стать таром! В подтверждение этого пять свершений жду от тебя. И первое из них: найди в Закрытой могиле свою помощь». Какой злющий каму нашептал этот бред на ухо умирающему? 
И других «свершений», главное, не прочитать, мутные разводы вместо текста. Прорицатель объяснил: как первое задание будет выполнено, появится второе, и так далее. Я тогда здорово призадумался, вспомнив Закрытые могилы. Одно дело проклятье каму заработать, тревожа дух усопших. А это… Базальтовые плиты толщиной в две ладони , постаменты со сдерживающими злых каму молитвами. Что или кто под ними? Хороших (при жизни) людей так не хоронят. Начать бы с другого задания, да не видно их… А сидеть у окна в ожидании невесть чего, продолжая заливать в глотку кислое вино… Тошно! Надо было что-то делать.  Хоть что-нибудь.

Братец Готар, кстати, тоже сильно призадумался, прочитав свой свиток. Едва ли его отправили копать – сегодня утром они со слугой оседлали коней и ускакали в сторону Долины сердитых каму. Не иначе кипяток из бурлящих источников в кувшин набирать. Только сестрица Нимара осталась как всегда мила и спокойна, ушла в свои комнаты едва ли не с улыбкой. И сегодня из них не показывалась.

Пока я предавался этим грустным воспоминаниям и пытался отделить белый шелк от серо-коричневой грязи, в яме раздался отчётливый стук железа по дереву. Я постоял поодаль, прислушиваясь к скрежету, пока могильщик не окликнул меня:
– Господин син-тар может посмотреть, вроде как всё!
С этими словами он сноровисто выбрался из ямы. Я заглянул в могилу. На дне обнаружился гроб.  Нельзя сказать, чтобы находка была неожиданной, но надежда на другой исход всё-таки была. Я достал из-за пазухи глухо звякнувший кошель. Могильщик подхватил его и исчез за ближайшим кустарником. 

Копатель поработал на славу, гроб был полностью очищен от земли, поднимай – не хочу! Я не хотел. Настолько не хотел, что промелькнула мысль нанять парочку бродяг для этой работы. Потом представил, как пойдёт слушок о том, что син-тар раскапывает закрытые могилы, и как я получу прозвище «тар-гробокопатель». Сразу передумал! Посмотрел по сторонам, в десятый раз за день пожалел, что отпустил своего слугу на свадьбу к брату, и спрыгнул в могилу.