Камни, веер, два меча

Из ненаписанного дневника син-тара Торна Ямата (3)

Я с детства ненавидел, когда что-то решают за меня. Никак не мог взять в толк, почему от меня требуют одновременно послушания ребенка – отцу, хранителю большой печати, наставникам – и настойчивости будущего правителя.
– Син-тар должен быть требовательным к себе и к тем, кто служит ему, – говорили мне утром. – Изреченный им приказ способен изменять судьбы. Не следует изрекать его с поспешностью, но син-тар вправе ожидать неукоснительного выполнения и требовать его в случае надобности.
– Если ты не отправишься спать немедленно, Торн, забудь о конюшне до будущего новолуния, – говорили мне вечером.
И бесполезно было «изрекать приказы» оставить меня в покое в компании деревянного меча и старого чучела для тренировок. 
Поначалу мне очень хотелось послать Руэну куда подальше. Кому приятно раз за разом сталкиваться лицом к лицу даже не с собственной удачей, а с собственной совестью? Которая за уши оттягивает тебя от привычного хода жизни и тащит в самую гущу свершений – тех самых, что нашептали злые каму умирающему отцу. Вот только потом я все чаще стал прислушиваться к едва слышному голосу внутри, похожему на шелест опавших листьев.
«А может быть ее ты и ждал, Торн? Оберегающую, которая наконец развернет тебя лицом к собственному пути?»
«Еще и пинка даст в нужном направлении», – обычно отвечал на это я своему незримому собеседнику.
Потому что пафос я тоже не любил. С самого детства. 

Тысяча солнц вспыхнула перед глазами, слилась в пламенеющий шар, сжалась в нестерпимо яркую белую точку и превратилось в темноту. Вздох в тишине. Я моргнул и оказался в толпе. Мелькание нарядных цветастых одежд. Широкие шляпы. Цветочные лепестки у многих в руках. Праздник середины лета? Какое-то шествие? Все вглядывались в одну сторону, но мне загораживал вид чей-то широкий затылок.  
– Эй ты, подвинься! – я ухватил здоровяка за плечо, чтобы отодвинуть в сторонку. И... мои руки прошли мужчину насквозь. От неожиданности я оступился и ткнулся головой ему в спину. Голова следом за руками прошла сквозь чужое тело, не встретив сопротивления, и я упал на колени. 

Рядом возникла оберегающая. 
– Развлекаешься, смотрю, – в своей обычной манере сказала она. – Ну и насколько богат внутренний мир у этого здоровяка?
– Очень смешно, – буркнул я, выбираясь вперёд и поднимаясь на ноги. – Что происходит? Я умер?
– Мы с тобой в вероятном будущем. Том, где твоя сестра первой выполнила задания отца. Да вот и она! – ответила Руэна и махнула рукой.
Я повернулся в указанную сторону. К мосту приближалась торжественная процессия. Впереди, придерживая рукояти мечей, шли четверо телохранителей. 
«Странно, – мелькнула тревожная мысль. – Неужели Нимара так боится покушения?» 

За телохранителями шли шестеро носильщиков, сгибаясь под рукоятями паланкина. Это прекрасное сооружение из чёрного морёного дерева, украшенное золотой росписью и самоцветами, походило на прекрасный замок. Словно игрушечный, паланкин сиял в лучах восходящего солнца, переливаясь россыпью драгоценных камней. Затейливая резьба, прикрывающая окна паланкина, довершали образ нереального, неземного сооружения. Паланкин пронесли мимо, и я заметил, как последний носильщик украдкой вытер пот со лба. Для него сооружение было более чем реальным.  

Я не смог разглядеть за узорчатыми ставнями сестру. Лишь неясный силуэт, который тут же был заслонен арбалетчиком. Целый десяток этих воинов отгораживал нового тара от толпы. За паланкином следовал… я сам с братом. Но, древние каму, в каком мы были виде. Для начала кто-то словно взял одеяния арантара на церемонии первого луча в день солнцестояния – чёрный с бордовыми цветами халат с бесконечно длинной фалдой и огромными, до пола рукавами. А потом растянул наиболее длинные элементы еще сильнее и надел на нас с братом. На головы нам нахлобучили высокие конические шляпы в тон халатам. Оружия видно не было. Я посмотрел на брата. Готар выглядел невозмутимо. Как он умудрялся держать лицо при том, что на голове раскачивалось штуковина размером с дозорную башню, что его халат покрывал лошадь словно попона, а рукава спускались до самых копыт? Я (другой я, из будущего) выглядел мрачным, и, судя по посадке в седле и блуждающей ухмылке – был пьяным в дым.
– Ну и как тебе картинка? – спросила Руэна.
– Наряды идиотские, но Нимара всегда любила пустить пыль в глаза. 
– Двигаемся дальше, – сказала оберегающая и взяла меня за руку. 
Мир начал поворачиваться вокруг нас все ускоряясь, пока не завертелся так, что яркие одежды людей превратились в цветные полосы. Вращение резко остановилось, и мы вновь оказались у моста.

Из ворот выехал консорт. Он пришпорил коня и, не жалея подков, пронесся по мосту. 
– Давай за ним, – предложил я.
– И кто будет лошадкой? – подмигнула Руэна. 
И прежде чем я успел придумать резкий ответ, снова взяла меня за руку и мы заскользили по воздуху над брусчаткой. Спустя несколько мгновений мы нагнали Хидэки. Тот стоял на развилке и беседовал о чём-то с невысоким мужчиной. Судя по одежде – с десятником стражи. Мы подлетели вплотную и зависли рядом с говорящими, словно льдинки в проруби.
– … нет! Она хочет осмотреть восточные окраины. 
– Хидэки, ты там давно был? Это дерьмо к утру точно не разгрести!
– Придется успеть! Возьми еще людей, возьми хоть всю свободную стражу!
– А с чего вдруг именно восточная?
– Кто-то за моей спиной успел нашептать, что мол там люди с голоду мрут. И это в сезон сбора урожая! Выясню кто, накормлю его же болтливым языком.
– Давай хотя бы ограничимся главной улицей. И то непросто будет.
– Договорились, – кивнул Хидэки, отцепил от пояса и бросил десятнику плотно набитый кошель. – Ты знаешь, что делать!