Камни, веер, два меча

Из ненаписанного дневника син-тара Торна Ямата (4)

Нет ничего страшнее перехода от домашнего уюта к промозглому холоду и чувству беззащитности перед слепой стихией. Для этого не нужно бедствий, вроде урагана или цунами. Ты просто можешь быть не готов. Помню ещё в детстве я сидел у стола, и сосредоточенно тренировался в каллиграфии в мягком свете свечей.  И вдруг порыв ветра резко распахнул окно. Жалобно зазвенели мелкие стекла, гордость отца и труд дюжины мастеров-стеклодувов. Ледяной вихрь ворвался под свод десятком прячущихся в неверном свете каму пробежал по стенам и швырнул пригоршню сухих листьев на подоконник. Они кружились в жутком танце, с сухим шелестом, словно что-то злобно и неразборчиво шептали. «Воин должен жить так, словно уже умер» - так нас учил  Ву, имея в виду, что воин не должен бояться, ведь тому, кто может умереть в любую секунду, бояться просто нечего. И именно эта мысль парализовала меня окончательно. Содрогаясь от холода, я всё смотрел на золотистый хоровод и не мог собрать свою храбрость, чтобы встать, сбросить листву на пол и закрыть окно.  

Возвращение в реальный мир было болезненным. Едва темнота перед глазами рассеялись, нас с оберегающей отбросило друг от друга. Я успел кое-как сгруппироваться, а Руэна была, видимо, без сознания и ей крепко досталось. Она отлетела на несколько кэн, по дороге сломав стул, и выбила ножку стола, под которым и остановилась. 
– Руэна, ты что? – крикнул я, поднялся на ноги и подбежал к оберегающей.

Она не ответила и даже не пошевелилась. Я вытащил её из-под стола за ноги, напрочь позабыв о приличиях. Руэна была бледна до синевы. Она дышала, словно сопротивляясь этому – резкими короткими вдохами, которые заставляли вздрагивать тело. 
«Да ей же каму овладели!» – понял я. Как говорил старый отцовский лекарь Мэзэо: если каму попал в человека, человек заболевает. Каму теряется внутри и растворяется в крови. И человек становится отражением духа, переставая быть собой, но и не становясь каму. Духа нужно выпустить наружу. Отвори такому человеку кровь – и каму уйдет. Дух будет благодарен, а человек поправится. 
«Меч не годится», –  решил я и схватил короткий узкий нож с камина. 

Я положил Руэну на кровать и сделал короткий надрез на запястье. В то же мгновение оберегающая открыла глаза. 
– Ты, я смотрю, времени даром не теряешь, – несмотря на свой бледный и побитый вид, Руэна не растеряла присутствия духа. – Стоило девушке на минутку прикрыть глаза, как ты ее затащил в постель.
– Да не дай каму такую в постель затащить, – мгновенно отреагировал я. Наверное, скоро научусь достойно отвечать на её выпады.

Руэна поморщилась и зажала запястье здоровой рукой.
– Ох уж эта средневековая медицина!
Она убрала пальцы, зажимавшие рану. На запястье остался тонкий шрам, который на глазах исчез. Я не подал вида, насколько меня поразила эта демонстрация сил, но не удержался от вопроса:
– Что с тобой произошло?
– Я… – оберегающая замолчала. Она молчала так долго, что я решил уже не ждать ответа, но она закончила: 
– Я не знаю. Спасибо за кровопускание.
– Ты же вроде была недовольна…
– Повреждение моего тела включило сигнальную систему, а она задействовала резервы организма и вывела меня из комы.
Я не понял ни единого слова, но покивал на всякий случай. Ударилась оберегающая головой, да ко всему еще и каму в нее проник, мало ли что теперь болтать будет. Главное, чтобы не переживала, пока в себя не придет. Руэна вздохнула и села у окна. Я расположился рядом и задумчиво прошептал: 

Солнцем горит
В жилах кипящая кровь:  
Ждёт изменений

– Это стихи? – спросила Руэна, удивленно поднимая голову.
Я смущенно отвернулся. 
– Иногда вот…
– А ты определенно начинаешь мне нравиться, син-тар Торн, – сказала оберегающая. 
– Звучит как угроза, – буркнул я.
– Что предлагаешь дальше делать? Будем свиток жечь? – проигнорировала мои слова Руэна.
– Если тебе лучше, приводи себя в порядок, и будем собираться в дорогу.

Рынок оглушил многоголосой перебранкой нескольких сотен людей. Рыбаки вернулись с  вечернего лова и крестьяне побогаче спешили урвать себе свежатины. Мы с Руэной проталкивались сквозь плотную толпу, пока рыбные ряды не закончились. 
– А почему мы здесь ничего не купили? – удивилась оберегающая.
– Ты хочешь взять в путь рыбы? – изумился я. – Ты вообще когда-нибудь за крепостную стену выбиралась? 

И тут Руэна вновь поразила меня: она смутилась и промолчала. 
– До ближайших селений рудокопов три дня, – пояснил я. – Рыба испортится к обеду первого. Мы возьмём копчёной и вяленой. 
Оберегающая задумчиво молчала. Я про себя решил ничему не удивляться, но тут она поразила меня третий раз:
– Копчёности. Боги, как я хочу копчёной рыбки! – сказала Руэна, ухватила меня за рукав и потянула вперёд.
– Да подожди же ты, – я осторожно освободил одежду из её рук, – тебе стоит прикупить одежды. Не годится ходить все время в одном халате, а потом и до еды доберёмся.

Руэна вздохнула и пошла за мной. Это всё было очень странно. Я, конечно, не очень представлял себе, что и как чувствуют оберегающие. Но женщина, которая так спокойно и даже уныло отнеслась к покупке нарядов! Впрочем, она сразу оживилась, когда вокруг нас запестрели одежды всех цветов радуги. С восхищением ребенка Руэна перебирала отрезы ткани, брала и снова складывала на прилавок расшитые цветами халаты. А потом словно по щелчку пальцев возникла старая знакомая оберегающая. 
– И долго мы будем эти кукольные одёжки смотреть? – спросила она, разглядывая нежно-бирюзовую накидку.