Камни, веер, два меча

Из ненаписанного дневника оберегающей Руэны Отчаянной (4)

Оберегающим не снятся сны. Мы не вскакиваем от кошмаров, не крутим поутру в голове картинки ускользающего миража. Темнота и покой ночью, сосредоточенность днем. 
До сегодняшнего дня это прекрасно работало.

Мне снилась пустыня. Обжигающий ветер дул над барханами, песчинки хлестали меня по лицу и забивались в рот. Но я упрямо шла, проваливаясь по колено в жгучие дюны, шла туда, где стоял мой подопечный. Стоял и не мог сдвинуться с места.
«Я вытащу тебя, – повторяла я сквозь зубы. – Я вытащу тебя, Торн Ямата, будь ты проклят!»

Торн стоял, боясь пошевелиться, почти по грудь в зыбучем песке. Он не звал меня на помощь, не махал руками. Стоял спокойно, и я старалась не думать, каково ему сейчас. Чувствовать, как тело все глубже и глубже увязает в западне.
Проклинаем подопечного? – зазвучал над ухом насмешливый голос Судьбоплета
«Да пошел ты! – выплюнула я вместе с намокшей от пота прядью волос. – я его вытащу. Вытащу, где бы он ни…»
Взгляд в сторону Торна. Он погрузился в песок по плечи и смотрел на меня. И между нами была целая планета этих проклятых песков, и я пыталась бежать, и я падала лицом в жгучий бархан, и вставала снова, и…

Проснулась я на полу.
Тонкое покрывало спеленало мне ноги, и я отчаянно забилась, пытаясь освободиться. Удалось. Вскочила, чувствуя, что пересохшее горло превратилось в наждак. Едва не опрокинула кувшин с танцующими журавлями, стоящий на столике у кровати. Плеснула воды в  пиалу, выронила её и жадно припала потрескавшимися губами прямо к горлышку кувшина. Проклятая копченая рыба! Чтобы я еще раз на ночь…

И тут понимание обожгло меня, как песок который только что мне снился. Подопечный! Я его не чувствую! Дверь. Холодный камень коридора толкнулся в босые ноги. Комната Торна была налево. Я преодолела расстояние до двери в два прыжка и без стука вломилась к син-тару.
Торн резко обернулся от окна, выхватывая меч. Наверное, решил, что раз к нему вот так влетают, то замок захвачен и надо рубить врага с порога.
–Живой, – выдохнула я, приваливаясь к дверям и ощущая спиной каждый завиток резьбы. 
– Руэна, ёкай тебя задери, ты чего?!
Его взгляд внимательно изучил мое лицо, а потом опустился ниже. Похоже, увиденное син-тару не слишком понравилось. Очень медленно Торн вложил меч обратно в ножны, молча прошел к стенной нише, отодвинул ширму. На меня упало что-то тяжелое и шелковое наощупь.

Меня передернуло от пережитого потрясения и холода, и только тут я поняла, что стою босиком и в одной шелковой сорочке. 
– Ну приплыли… – и я сползла на пол, отказываясь верить в происходящее.
– Искренне надеюсь, госпожа оберегающая, – послышался язвительный голос подопечного, – что вас в таком виде никто не заметил в коридоре. А если заметил, то монастырю Цветущих вод придется долго восстанавливать репутацию своих послушниц.

Это мне и было нужно. Я разозлилась и мигом пришла в себя. Борясь с непривычным покроем одежды, я злилась на все эти шелковые полотнища и пояса. Злилась на Торна, который не удержался от ядовитых подколок. Но больше всего я злилась, разумеется, на себя.
Загибаем пальцы.

Проснулась на полу от кошмара. Прежде чем проверить, как там подопечный, бросилась утолять жажду. Не почувствовала связь. Выскочила в коридор в ночной сорочке, прекрасно зная, в каком мире нахожусь. Вломилась к подопечному без стука. 
Одни голые эмоции и никакой логики.
Голые, ёкай их заешь, кто бы этот ёкай ни был! Я встала, потуже затянула широкий пояс из бледно-зеленого шелка и обернулась к подопечному. Торн смотрел на меня с непередаваемой смесью насмешки и изумления.

– Я думал, ты вчера исчерпала все свои возможности меня удивить, – он взял с подноса на столе какой-то крошечный пирожок и отправил в рот. Прожевал. Я сглотнула слюну, чувствуя прилив зверского голода. – Но тут я ошибся. Тебе удалось. Есть будешь? Другого завтрака сегодня не предвидится, наместник Фуманзоку уже прибыл, и церемония вот-вот начнется. Я уже думал идти тебя будить. Или может быть лучше останешься здесь? Как относятся в монастыре Цветущих вод к появлению на официальных приемах в мужском халате и босиком?
О, как мне хотелось чем-нибудь его стукнуть! Взгляд метнулся по комнате в поисках подходящего предмета. 

Эмоции, Руэна. Каких каму, ёкаев и прочего местного фольклора с тобой происходит? Я выдохнула, взяла с подноса сразу два пирожка и проглотила, почти не жуя и не чувствуя вкуса. 
– Я пойду с тобой, разумеется, – сказала я как можно более невозмутимо. – Могу и босиком. Жаль, не успею забежать на постоялый двор за той прекрасной одеждой, что ты вчера купил. Босиком и в рубище – самое то для послушницы, которая так глубоко скорбит по усопшему тару, что даже дала обет молчания.

Похоже, Торну немедленно захотелось взять с меня этот самый обет. Он шумно фыркнул, отчего кусочки пирожка – похоже, рисового – усеяли стол. Выбитая мной вчера ножка уже была аккуратно приделана обратно. А жаль. Вот что сгодилось бы в воспитательных целях как нельзя лучше!
– Сколько у меня времени? – осведомилась я.
– Мало, – коротко ответил Торн. 
– Ну раз ты вчера на ярмарке не вспомнил про парадный халат для скромной послушницы, придется как всегда импровизировать.
Я коснулась ткани халата. Она послушно потекла под моими пальцами, садясь по фигуре, швы поползли крошечными змейками.
– Одолжишь шпильку?
С кривой усмешкой Торн выдернул из своей высокой прически одну из золотых шпилек. Сложная конструкция из его темных волос чуть пошатнулась, но разницу заметил бы разве что придворный парикмахер тара. Который успел, по видимому, изрядно потрудиться, пока некоторые оберегающие смотрели сны в своей комнате.
– Только потом верни, – не удержался син-тар. – Она мне дорога, как память о потраченных на нее хонах. И халат тоже расколдуй. 
Ему явно было не по себе каждый раз, когда я так неприкрыто использовала магию. 
– Всенепременно верну, –  заверила я, скручивая волосы в узел на макушке.