Камни, веер, два меча

***

Когда я раскрыл глаза, было светло. Господина рядом уже не было.
«Каму, какой стыд, он проснулся раньше меня!» – подумал я, но затем сообразил, что Торн играет роль слуги, а значит должен не только встать пораньше но и заказать завтрак за господина, то есть меня. И снова устыдился. Наверное, я бы еще долго думал и стыдился, но в комнату ввалился Торн и, усмехнувшись, сказал:
– Ну ты и лежебока, господин. Вставай, лошади сами себя не купят!
Я вскочил, неуклюже поклонился, но син-тар махнул рукой, отметая условности, так что я быстро оделся и вышел вслед за ним, не успев вознести даже короткой молитвы каму.
Мы поклонились дедушке Дзи (ночевал он тут за столиком, что ли?), тот кивнул в ответ и занялся своим чайником с чаем. Наскоро перекусив печеными яйцами и рисом, мы вышли в пахнущее прелыми листьями и влажным сеном деревенское утро.
А дальше началась самая печальная история торгов на моей памяти. Для начала, в деревне не нашлось верховых лошадей. Вообще. Мы пошли по второму кругу и стали спрашивать лошадей, хоть немного привыкших к седлу. И тут выяснилось, что свободных лошадей нет. Уборка урожая, господин, приходите через месяц. Никак не можем уступить, господин, даже за тридцать серебряных хонов. И не уговаривайте, нам на ярмарку ехать скоро.
Мы вернулись в трактир. Торн в сердцах выпил полкувшина кислого вина, остальное расплескал на стойку. Трактирщик (то ли Кичиро, то ли Керо, различать их я так и не научился) покачал головой и начал вытирать расплывающуюся по дереву красную лужу.
– Господин явно расстроен, – заметил он. – Может, я смогу дать полезный совет?
– Вот он – мой господин, – ответил Торн, махнув в мою сторону рукой. – С ним и разговаривай.
Трактирщик улыбнулся одними глазами и повернулся ко мне.
– Лошадей не можем купить, – без долгих предисловий объяснил я. – Словно в Мидари каму проклинают тех, кто торгует лошадьми.
Я не удержался и тоже ухватил кувшин с вином. Син-тар иронично покосился в мою сторону, но ничего не сказал. Я немного подумал и поставил кувшин обратно на стойку.
– Что же вы сразу ко мне не подошли, – всплеснул руками трактирщик. – В деревне сейчас ни одного свободного животного. Не удивительно – кто не успеет убрать урожай, будет листвой питаться всю зиму.
– А у вас, стало быть, есть? – заинтересованно уточнил Торн.
– Есть, но я их вам тоже не могу продать.
На мгновение мне показалось, что господин прикончит трактирщика на месте. Однако Торн только скрипнул зубами и спросил:
– Тогда какой смысл был к тебе обращаться, достойный Керо?
– Я Кичиро, господин, племянник дедушки Дзи, – с полупоклоном ответил тот. – А лошадей я вам не продам, но дам напрокат.
– Рисковый ты мужик, Кичиро, – уважительно заметил Торн, – надеюсь, твои лошадки стоили такого риска.
Трактирщик поклонился, и спустя один выпитый и один разбитый кувшин с кислым вином, мы сторговались на пяти серебряных хонах аренды за голову плюс сорок залога. Таким образом лошади нам обошлись больше золотого. Не знаю, может и не стоило кувшинами швыряться во время торговли, тогда вышло бы подешевле. Залог конечно вернут, когда мы возвратим лошадей. Но судя по началу нашего путешествия у меня в этом отношении были большие сомнения.
Мы пересели на настил, оставив обувь на подставке. Я с удовольствием уселся за чайный столик поджимая босые ноги. Все-таки сидеть на подушках с чашкой чая в руках куда приятнее, чем стоймя стоять у стойки и цедить вино из глиняной кружки. Варвары они там на западе, варвары!
Зал начал наполняться людьми. Я остановил проходящего мимо Кичиро.
– Ты же сказал, что время уборки урожая. Откуда столько людей?
– Приехали торговцы из Кириоко, достойный господин. Кроме того, сегодня мы празднуем день середины осени. Каму земли будут злиться, если трогать землю заступом. Каму деревьев обидятся на случайно сломанную ветку. В общем, на всякий случай сегодня никто не работает.
– Кроме вас с братом, – хмыкнул Торн.
– Да. Но мы очень осторожны, – ответил Кичиро, поклонился и ушел к другим гостям.
Я задумчиво потер подбородок и налил в чашки свежую порцию чая.
– Господин, я думаю, нам стоит ехать дальше, – сказал я Торну. –  Вас кто-нибудь может узнать.
– В чем-то ты прав, Атари, – ответил син-тар. – Но мне хотелось бы выяснить что-то о моих родственничках. Наверняка об этом будут болтать.
Я вздохнул. После выяснения слухов в тавернах господин может промаяться похмельем сутки, а то и двое. Но это ладно, хуже то, что он может ничего не помнить, что сводит суть всей операции на нет. Опять мне придется принимать удар на себя!
– Кого будем угощать? – покорно спросил я. – Торговцев или местных?
– Пока просто послушаем.

Соседние столики быстро заполнились. Кислое вино, а следом и горькое полилось рекой. А мы с господином лишь время от времени просили достойного Кичиро принести новый чайник. Уже два чайника спустя торговцы за соседним столиком заговорили в полный голос.
– Ёкай попутал меня, Куми, когда я собирался в Сента с грузом и передумал.
– Что не так, Мичи? В Ямата больше платят и ниже налоги. Каму благоволят. Мы добрались спокойно, до Торико два дня пути.
– Когда мы отправлялись, тар был жив. Сам понимаешь, что за торговля будет.
– Ну, распродадим по лоточникам, в накладе не останемся.
За спиной все громче бубнили местные:
– Рисовые поля уже просохли. А как убирать рис, когда тарские дети друг друга режут?
– Не гневи каму, Нори. Син-тар Готар сам полез в сердитый источник.
– Да кто ж видел-то…
– А слуга его видел, он наместнику-то и доложил.
Я поднял глаза на Торна. Лицо син-тара окаменело, губы сжались. А крестьяне позади все бубнили:
– Ты больше слушай нашего прорицателя, он толком сказать не сможет, сколько лет моей корове. Точно говорю, это они за отцовское наследство передрались…
– Точно. Это Торн, старшенький их, помяни моё слово!
Мой господин поднес пиалу к губам, отхлебнул чай и поставил ее обратно. Надо отдать должное – изящная чаша даже не звякнула, соприкоснувшись со столом, хотя костяшки на руках син-тара побелели. Всё громче переговаривались торговцы:
– Мичи, давай завернем на Дашими, пока не поздно!
– Да мы и так уже в Ямата. В заднице священной чайки вилять бесполезно.
– Попал в Ямата, не принюхивайся!
Торговцы расхохотались, один откинулся на подушке и смеялся, постукивая ладонью по столу. Мои глаза затянуло розовой пеленой. Я обернулся к смеющимся и сказал, удивленно подняв брови:
– Знает ли достойный торговец коан о глупом воробье?
– Атари, не надо! – послышался позади голос Торна. Но я не смог остановиться.
– Так что? Слышали?
– Порадуй нас.
– Однажды каму наслали на Тарланг страшный холод. Замерзли реки и озера, даже великий океан покрылся коркой льда. Звери и птицы попрятались в лесу, и только глупый воробей вылетел на воздух найти себе зерна. Холод сковал его крылья, и он замертво упал на холодную землю. На счастье воробья, мимо шла корова, и на воробья сверху упала лепешка кизяка. Глупый воробей отогрелся, вылез из коровьей лепешки и зачирикал. Мимо шел кот, подхватил воробья коготочком и съел. У коана три морали. Во-первых, не тот тебе враг, кто посадил тебя в дерьмо. Во-вторых, не тот тебе друг, кто из дерьма вытащил. В-третьих, если считаешь, что ты в дерьме, сиди и не чирикай!
С этими словами я аккуратно взял чайник с нашего стола и разбил о голову ближайшего ко мне торговца.
Тот завалился на бок, его спутник вскочил. И это был бы неплохой расклад для драки, но разлетевшаяся глина попала на соседний столик. Несколько местных выпивох решили не спускать это на тормозах.
– Гляди, городские совсем страх потеряли, – сказал один из них. – Чайники бьют, черепками кидаются.
– Ага, – сказал второй и бросился на Торна.
Пока второй торговец перелезал через столик, я мельком глянул на владельца заведения, которое вот-вот должно было основательно пострадать. Дедушка Дзи наливал новую чашку чая.
Торн лениво отклонился от нападавшего и слегка подтолкнул его так, что тот пробежал несколько шагов, слетел с настила и остановился только уткнувшись головой в стойку бара. Тем временем внушительная туша торговца осилила чайный столик и мужчина потянул ко мне толстые пальцы, пытаясь схватить за шею. Я отступил назад, но запнулся о подушку и растянулся на полу.
Торговец с рёвом кинулся сверху, я подставил ему ногу, дождался, пока его мягкое пузо устроится на моей ступне, и швырнул торговца через себя. Тут же вскочив с пола и обернувшись, я обнаружил, что толстяк снес своим телом несколько столиков позади, а сидевшие за ними крестьяне, покрытые пятнами от разлитого вина и глиняной крошкой от разбитых кувшинов и кружек, стоят и осуждающе смотрят на нас с Торном.
– Это те двое, что коня моего хотели увести! – выкрикнул один из них.
– Так не увести, а купить, Сузумо, – возразил кричащему кто-то из своих.
– Не купили же, значит, увести хотят!
– Конокрады! – закричали вокруг и бросились на нас с Торном.
Я сделал подсечку первому, встретил локтем нос второго, и пока господин ловил за шиворот и отправлял навстречу остальным нападавшим третьего, я снова посмотрел на дедушку Дзи. Тот пил чай.
– Атари! – крикнул Торн. – Ты соскучился по моим вылазкам в Торико?
Я ответил не сразу – уворачивался от серии ударов с трёх сторон. Нападающие оттеснили меня к господину. Я упёрся в него спиной и выдохнул:
– Да вы и сами скучали, господин!
Крестьяне кинулись на нас толпой, и стало не до разговоров. Слева кулак, пригнулся, ударил мимоходом в чьи-то рёбра, поймал скрещенными руками удар коленом, схватил за это колено и отбросил назад, сбивая еще нескольких озверевших деревенских. Торн не подпускал к себе нападающих, успевая сбивать с ног тех, кто подбирался поближе и стараясь особенно не вредить при ударах.
Мы практически не пострадали, но нас медленно оттесняли к лестнице. «Если зажмут около неё в углу, будет тяжко», – подумал я и краем глаза заметил, как по лестнице спускаются Руэна и Юко.
Первая выхватила из рукава бумажный веер, вторая взяла стопку тарелок с подноса поварихи, которая жалась на лестничном марше, не решаясь спуститься. Юко начала раскидывать свои глиняные снаряды, точными бросками отбивая охоту у нападавших приближаться к нам с Торном. Я отвлекся на действия оберегающей. Она орудовала своим веером словно бамбуковой палкой: низкая стойка, удар по ногам – и очередной крестьянин валится срезанной травой на настил. Широкий мах, веер чуть касается носа второго крестьянина – и тот, ухватившись за лицо, убегает, оставляя капли крови на выбеленных досках пола.
В таверну вбежали четверо вооруженных мечами людей, за ними следовал тучный торговец, которым я давеча так славно вытер пол. Толстяк ткнул пальцем в нашу сторону, и мечники разом кинулись в бой. Руэна выхватила из рукава ещё один веер и бросилась навстречу нападающим, а я с досадой подумал о спрятанном в тюке оружии, подхватил обломок доски и приготовился умереть с честью. И тут дедушка Дзи поставил пиалу на столик, подхватил лежащий рядом костыль и поднялся на ноги. Местные сразу прекратили нападение.
Старик шагнул вперед и оказался между бегущими к нам с Торном мечниками. Несколько быстрых движений – я просто не успел понять, что сделал Дзи –  и вот нападающие лежат на полу, охая и придерживая руками ушибы от костыля.
Один из мечников начал подниматься, и Руэна взмахнула веером, собираясь, по всей видимости, снова отправить его на пол, но Дзи поймал её руку изгибом костыля. Оберегающая отмахнулась от дедушки вторым веером, но тот перехватил это движение и Руэна, оступившись, чуть не упала. Дедушка Дзи осуждающе поцокал языком, глядя на пораженную оберегающую.
– Всем можно расходиться по домам, – сказал он. – На сегодня таверна закрыта.
Торн бросил на пол скалку, которую схватил в пылу сражения, и поклонился хозяину таверны.
– Простите, дедушка Дзи, мы злоупотребили вашим гостеприимством.
– Тебя плохо учили, мальчик. Десяток безоружных крестьян и пара торговцев, а вы с ними и справиться не сумели, и таверну мне разнесли, – Дзи снова осуждающе поцокал. – Передай Ву, чтобы не выпускал вас с додзе, пока не научитесь как следует махать кулаками.
Дедушка перехватил свой костыль поудобнее и заковылял обратно к своему столику, разочаровано качая головой.
К нам подошел Киро или Кичиро (я так и не разобрал кто из них кто) и с лёгким поклоном заявил:
– Хотелось бы получить расчет за обед и м-м-м… все то, что последовало за ним. Восьмая часть золотого хона.
– Держи, кровопийца, – ответил господин, отсчитывая серебро.
– Я вам так же советую забрать арендованных лошадей и сейчас же покинуть Мидари.
Торн кивнул, а я направился наверх за вещами. Юко пошла вслед за мной. Уже находясь на лестнице, я услышал, как Торн спросил трактирщика:
– А откуда дедушка Дзи знает мастера Ву?
– Ну а как же иначе, он его старший брат!