Канарейка

Глава 5 - Мировое сестринство

Завтрак в этот раз... никуда не годился . Кофе оказался холодным, хлеб влажным и белым - таким, что пропал всякий аппетит. В крайне мрачном расположении духа миссис Майерс отдыхала в общей гостиной в дружеской компании «Еретика». К большой её неожиданности, как следует вытертый и разглаженный так, что даже красная обложка заиграла порядочно-бордовым, журнал оказался чтивом, достойным внимания, и весьма приятным компаньоном - остроумным интеллигентом. Фельетон «Худеющая Миледи растягивает имя» и юмореска о будущем Ирландии даже на мгновение позабавили её и отвлекли от горестных мыслей. И всё же... Голова гудела невыносимо. Хотелось спать. Даже чтение этим безобразным утром не могло доставить ей удовольствия - она была вне себя. Разборки. Разборки, склоки, выговоры... Отвратительные, такие отвратительные слова. Третий день новая служанка, невзирая не все терпеливые наставления, «забывала» положить сперва салфетку на блюдце для тоста, чем портила его неисправимо. Она была вынуждена опуститься до сдержанного выговора, но... О, Боже... «Да вы не можете меня уволить из-за такой мелочи! Да вы права не имеете! Да вам что, так уж тяжко? Взять салфетку, положить самой? Вот же, вот же они лежат - раз-два. В вашем-то возрасте...» О-о... К чему вспоминать, только хуже слабость накрывает. Люди отвратительны. А её обязанность всего лишь избавляться от тех, кто не исполняет своих обязанностей. Но всё же как это омерзительно и утомительно… Но почему всегда чувствуешь себя оплёванной после... таких эпизодов? Что ж... Сегодня день Марса, сегодня день Марса, Аманда, просто соберись и сохраняй равнодушие. Итак, памфлет...
Из передней донёсся шум. Затем голос. Снова. Снова что-то случилось… Она закрыла глаза, запрокинула голову, откинувшись на кушетке, и попыталась притвориться глухой и немой, умиротворённой в себе, никак не соприкасающейся с этим бренным грязным миром с пятнами на дверных ручках. Она была где-то далеко, в зелёных горах, где цветут луга и колышется трава, где ходят коровы, где... всё равно не укрыться от этого звука.
«Пресвятая Примадонна» - выругалась она про себя и нехотя поднялась.
Да-да... Аманда вздохнула, понимающе разжмуривась. В тишине, всегда царящей в особняке, эти крики болезненно врезались в уши.
«Если вам понадобится верхолаз или курица... - тотчас пришло на ум - Курица, будьте так добры. Если это снова ваш... рикки-тикки... То уж лучше подайте мне куриный бульон. Впрочем, не много бульона выварится, с рикки-тикки... Ох! О, Боже!..»
Фыркнув от одного воспоминания, миссис Майерс поправила причёску, встала, приняла решительно строгий вид и, чинно спустившись в переднюю, вышла навстречу незваной визитёрше, уже с головой погружённой в перепалку с дворецким. Дайте-ка угадать... Красное платье. Браслеты, звякающие со страшной силой. Туфли.. и знакомое визгливое, тараторящее карканье.
Аманда с улыбкой остановилась на лестнице.
- Полагаю, что-то заставило преодолеть вас страх перед воротами, дверьми и запорами. - заметила она благосклонно, - Это, безусловно, дело чрезвычайной важности.
Серафина тряхнула головой.
Бедный пожилой дворецкий с бородкой пребывал в полнейшей растерянности и понятия не имел, что делать с неуёмным напором барышни. Аманда не смогла взглянуть на него без жалости. Прелесть... Он даже невольно отпрянул, снова поймав на себе взгляд гостьи.
- Да чтобы открыть себе эту дверь, я руки мыла трижды, трижды, Карлы ты! Трижды - стирая всякий крем, и ещё раз начистоту! Но я, конечно, всё равно её запачкаю, ясное дело, куда мне сюда... Пф! Понадобилось вам всё испортить!
- Это простая вежливость, фрёйлейн. Кроме того... вы тянули её на себя...
- Я всегда всё тяну на себя! - Серафина театрально взмахнула рукой, - И вам советую. И всем советую, я всегда советую. Вы, между прочим, теперь должны мне полкуска лавандового мыла и полчаса нетерпения! Да я вcю дорогу мечтала открыть себе эту разнесчастную дверь! Уверена, вам неприятно будет остаться в долгу. И пусть будет!
Мгновение она молчала, отвернувшись и вздёрнув нос, пока терпение наконец не иссякло.
- Да клянусь Юпитером, это просто дрянь какая-то! Нет, я не в силах. Давайте-ка живенько, закройте за мной обратно - я войду ещё раз.
Она снова широко взмахнула рукой, фыркнула, распахнула дверь, вышла и зашла опять, едва не ударив его со всего размаху дверью по лицу.
Аманда стояла наверху, наблюдая за пантомимой.
- Вот теперь, - сказала Серафина удовлетворенно, отряхивая руки, - Вы свободны от всякого долга.
- Кхм. - ответил он.
- Но если, конечно, вы мне не рады... Я могу входить и выходить столько раз, сколько угодно, пока вы по мне не соскучитесь. Боюсь, правда, я могу вскружить вам голову. А вы... не боитесь?
- Нет. - ответил он.
- Тебе определённо стоило бы бояться. - она похлопала его по плечу, - Хотя бы немножечко. В такое время, как наше, не бояться - это просто дурной тон, и в целом провокация. Всем сразу захочется вам грозить, и у всех вмиг сделается страшное раздражение души и тела. Так писали в «Еретике». Потому извольте, побойтесь совсем крошечку для меня.
- Кхм.- ответил он.
- Миссисмайерс, дорогая! - наконец воскликнула Серафина, протягивая к ней руки, - Пока не знаю, как тебя по фамилии, но имя у тебя замечательное - я обязательно пошлю его в газету, вроде как редкий вымирающий вид. Я никогда прежде таких не видала. Ты, дорогая, уверена, что и впрямь одна Миссиссмайерс на свете? Потому что это, конечно, очень тяжёлая жизнь, когда ты одна за всех. Я непременно, непременно пошлю. Но сперва нам надо переговорить!
- Боюсь, для этого понадобится снова выйти и войти. - кивнула Аманда, неспешно проводя по перилам перчаткой.
- Правда? - мисс Скарлетт обернулась, бросив взгляд на дворецкого, - Вы подумайте только - ей вовсе не жаль вашей вскруженной головы! Какая жалость. Но это такое важное-важное дело! Оно такое важное-важное, что просто не терпит отлагательства, а потом я обещаю, что буду крутиться здесь туда и обратно хоть целый вечер, чесслово!
- Хорошо. - Аманда кивнула, - А теперь выйдете. И войдёте снова, когда я вас по обычаю приглашу, когда у меня будет чай, и время, и желание побеседовать. И тогда, ручаюсь, никакой запор вам не грозит. Но сегодня у меня не приёмный день.
Серафина так и задохнулась и развела руками, там, внизу лестницы.
- Да... Да, да, да... - она в полнейшем замешательстве топнула ногой, взглядом взывая к дворецкому, - Да... Нет! Это, чёрт побери, чертовски важно и, в конце концов, лавандовое мыло! Полкуска!
Дворецкий осторожно, не то боясь напугать её, не то просто боясь её, бережно взял гостью за руку и любезно направил к выходу.
- Фрёйлейн. - сказал он.
- Ну уж дудки! Я же вам, тысяча чертей, сказала! – воскликнула она, отбиваясь, и отпрыгнула в сторону, как тонконогая газель, - И вам, миссис Майерс, лучше меня послушать, поверьте. Если это не касается вас, то вашей семьи...
Миссис Майерс, собравшаяся удалиться, обернулась, немедленно остановив её жестом.
- Вам есть что рассказать мне? - её тон тоже вмиг изменился. Она говорила медленно, словно взвешивая каждое слово, - Что-то, чего я не знаю?
- Определённо! – Серафина тряхнула чёлкой, уперев руки в боки. Браслеты так и зазвенели от переполняющей её решимости.
- Эммерих! - Аманда подняла голову, поспешно кутаясь в шаль, - Эммерих... Будьте добры, отпустите её. Благодарю вас. Пройдёмте в зал, и... не шумите больше, будьте так любезны, пожалуйста... Пройдёмте же. Пройдёмте.
Задержавшись на секунду, гостья бросила огорчённый взгляд на дворецкого, дёрнула плечиком, выпрямилась и уверенным размашистым шагом проследовала за миссис Майерс в гостиную.
- Вы знаете, милая, - девушка заливисто захихикала за спиной у миссис Майерс, - Вы знаете, это так, право сово, занятно! Признаюсь, нет никакого удовольствия в том, чтобы открывать себе двери, но, клянусь Юпитером, что за чёртова прелесть, когда сделать этого тебе строго нельзя - столько сразу всевозможных возможностей открывается, что уж даже, матушки, пёс с этой дверью!..
Она говорила ещё много, но Аманда уже не слышала.
- Садитесь, прошу вас. - сказала она, коротко указывая на кресло.
- Преспасибочки, сокровище моё. - промурлыкала Серафина, плюхаясь на вышитые треугольниками подушки и закидывая ногу на ногу, - Ох, оно всё настолько арт и всячески деко... Просто ума не приложу, как может оно всё равно быть старомодным!
- Чаю?
- Предпочитаю питьё. Ой, да-да, для меня такая честь угостить вас!..
Она расплылась в улыбке и с гордостью продемонстрировала хозяйке невесть как принесённую маленькую бутылочку дешёвого коньяка, наподобие баночки одеколона. Толстое стекло отдавало оттенком ржавчины, неохотно отражая нетерпеливо стучащие по нему красные ногти.
- Благодарю. - Аманда кашлянула, расправляя юбку и стараясь устроить беспокойные ноги как можно... порядочнее, - Не пью. В особенности с незнакомцами.
- Ох, да! Вот уже два года меня по ночам мучает такой ужасный вопрос, я просто потеряла сон, такое творится безобразие! Вы подумайте: «Достаточно ли познакомиться с незнакомцами, чтобы с ними выпить. Да? Да. Ну а вот если после всего выпитого ты познакомишься с ними очень заново - это ведь означает, что пить было нельзя, пока не познакомились, но ведь вы не познакомитесь, пока не выпьете... Это право слово невыносимо. Выходит так, будто это какой-то парадокс, а я терпеть не могу парадоксов, у меня от них кипит шебуршится моя безмозглость, и это так чертовски приятно, что я уже не могу жить с нею неподвижной! Одни беды от шевеления в безмозглости.
Она молча протянула Аманде стакан.
- Благодарю.
- Ну ладно. - Серафина откинулась на спинку, раскинув руки, - Пускай тогда принесут мне. На мне парадокс незнакомства сломался ещё когда я стала принимать таблетки. Теперь мне все люди знакомы , а я на веки вечные проклята пить с одной глухой незнакомкой. Ну не адски ли, право слово? Такой пердюмонокль.
- Вы... собирались поведать мне о цели визита. - Аманда выпрямилась, не позволяя себе ёрзать.
- Ах, да... - Серафина ответила неохотно, провожая взглядом свою дорогую бутылку в руках Нэнси, - Да, по сути... По сути пустяк, дорогая... Маломерная такая новостишка. Финтифлюшка.
- Мисс Скарлетт, верно? - Аманда не отдавала себе отчёта - к чему оказался этот вопрос? Перед глазами всё шли жёлтые полосы чековой бумаги.
- Точно так. - с бодрым кивком отрекомендовалась гостья и снова с важным видом протянула ей руку, - Специалистка по тёмным силам, в прошлом машинистка, сейчас детективша и флэппер по жизни.
- Что ж... Весьма приятно вновь познакомиться. - миссис Майерс слегка коснулась её пальцев, тоже в перчатке, но куда более дешёвой, и покрытой длинными дырками, - Полагаю, француженка?
- Американка. - в резком голосе Серафины послышались звонкие нотки обиды.
- А «флэппер», позвольте...
- Солдатка эмансипации. - девушка тряхнула чёлкой.
- Ах… Вы, значит… как это называется… холостячка, верно? Вы одиноки?
- Я партнёрша Джона. - отведя взгляд вдаль, она утвердительно стукнула по паркету каблуком.
«Полагаю, его невеста… Брак по расчёту? Фиктивный брак? Лавадовы... Нет, нет. Нет. Возможно. Не стоит смущать её…»
- Так... что же привело вас в наши края? Едва ли... острое желание встретиться с неврастеничной богачкой, страдающей от одиночества, не так ли? - Аманда ласково улыбнулась, - Здесь взапаравду очень чистый воздух.... В том ли дело?
- Нам не до воздуха. - пожала плечами Серафина, запрокидывая голову и делая большой глоток из изящного длинноногого бокала, - Так давно совсем мне до воздуха, вы бы знали. По правде говоря, здесь такая скука. Мы с Кэтсином жили раньше в Германии...
- В Германии? О... это очень по-американски.
- Вот оттого он там и гнулся. - барышня махнула рукой, - А мне хорошо - я ж что-то вроде американки, помноженной на американку, если понимаете. Америка, надо сказать, такое дело - там рождается такая Америка, помноженная на Америку, что сама Америка еле успевает отплёвываться - Америка встаёт в горле. Германия просто не плюётся, она хуже воспитана. Презанятнейшее местечко Германия, надо сказать. Она такая бедная и так много ест, не плюясь... Ручаюсь, пара лет и там всё станет такое левое, что право попросту отменят.
- Смею скорее предположить обратное. - заметила миссис Майерс.
- Левое запретить нельзя. - сказала Серафина, - Это как у Кэррола: всё левое - справа, что справа - неправо. Оно само себя запрещает-запрещает, всё без толку. Я сама, должна сказать, делаю лоботомию каждый месяц в марте, а всё никак не могу стать назад глупой женщиной. Нет, нельзя запретить. - она цокнула языком, - Нельзя. А всё ж Кэтсину не понять - он британец. У него от такой накушавшейся Германии началось несварение и острое воспаление правой дедукции. Скверная вещь.
- Дедукции?
- Он детектив. Это тоже такая скверная вещь, только в шляпе и уже хроническое. Вы слышали, конечно. Нет, нет, что вы, не притворяйтесь. Это... это такая скучная жизнь, когда все тебя знают, если б я только знала...
- О, представляю... Ужасно. И чем же он занимает себя здесь, в глуши? - полюбопытствовала Аманда беззаботно, не глядя помешивая чай.
- Убийство Джорджины Майерс. Ничего особенного. - Серафина широко махнула бокалом.
- Убийство? Право слово! Как занимательно. Нэнси, дорогая, я ведь просила вас унести к глаз моих эти чашки. Они мозолят мне глаза - такая бесвкусица.
Мисс Скарлетт закатила глаза, точно узнавая манеру старого знакомого, и щедро налила себе ещё коньяка.
- Это, разумеется, весьма благородное дело...
- Ой-й! По правде говоря, клянусь Юпитером, такая дрянь! - бросила Серафина, - Мне доводилось на своём веку видеть парочку убийств, но это.... Это такой краковяк, Матерь Осминожья. А конфетки... конфетки тоже можно брать? Чудненько. Хотя я, признаться, лучше люблю Крошку Рут - она так хороша, что её можно есть меньше, и это лучше, чтоб не стошнило.
Она закинула за щёку лимонную карамельку и развалилась в кресле в истинно гусарской позе. Миссис Майерс невозмутимо помешивала чай.
- Однако, я слышала... будто причиной тому стал «недуг Рентгена». Вы, конечно, знаете... я читала о нём, страшная вещь. По мне так в этом следует винить радий или торий, возможно. Вам известно - косметика, вода. Это очень опасная мода, нечто вроде дверей, и, полагаю... это она - истинное преступление.
Серафина наклонила голову, покачивая бокалом.
- Да-да, быть может... - сказала, томно опуская веки. - Быть может.
Вдруг она резко подалась вперёд, опершись руками о диван.
- Однако, радий безвреден! Это доказано. А недуг Рентгена и Кюри... не более чем радикулит или грипп или что-то сезонное, хотя учёные и всякие художники, по правде говоря, обыкновенно отстают от моды, а то, бывает, скачут впереди - поэтому с ними всегда столько забот. Радий безвреден. Да и сколько его в косметике, право слово - не больше, чем в шоколаде и сигаретах! Я сама горячо люблю радий. Говорят, если выпить его достаточно, можно отсрочить гниение тела на 30 лет, как вам это нравится? Не правда ли, очень весело будет поглядеть, кто первым заметит.
На губах её заиграла улыбка. Несколько... особая улыбка. Аманда всегда мысленно называла такую... холёной. Улыбка без зубов, одними губами, сладкая вежливая улыбка, за которой никогда не знаешь, что таится. Гнусная улыбка. Так улыбаются актрисы и секретари. Гостья скорее относилась к последним. Аманда смерила её коротким оценивающим взглядом. Неестественно длинная шея, тусклые жемчужные ожерелья в несколько рядов, платье без выреза, жиденькие, по-мальчишески грубо обкорнанные волосы, колкие, залитые чём-то блестящим, наподобие сахара с пивом. Тонкие чёрные брови, вздёрнутые в вечном изумлении и заходящие длинной чертой на впалый висок, да ещё густые чёрные тени, придающие бесцветным глазам засалено томный вид. Безусловно так. Она была... дешева. Дешева, как и её разговоры, как и её манеры. Нечто наподобие... барышни с плаката Tho Radia. Конечно. Безусловно так.
- Стало быть... вы подозреваете убийство? - полюбопытствовала она, разворачивая карамельку с розовой водой, - Я, признаться, думала, что подобное... в нашей стране...
Мисс Скарлетт нахмурилась. Замолчала. С мрачным видом отставила бокал и наклонилась к ней. Миссис Майерс не повела и бровью.
- Думаю, вам можно доверить тайну... да?
Аманда пожала плечами.
- Не хотелось бы быть обязанной, признаюсь...
- Так вот! - зашептала Серафина с блеском в глазах, прикрывая рот перчаткой, - Здесь не обошлось без... вы слышите?.. без потусторонних сил, говорю вам!
- Действительно?
- Клянусь Юпитером! Как специалистка вам говорю - дело тут нечисто!
Аманда приподняла брови, отпивая чаю.
- Нэнси, прошу вас...
- Да-да! - Серафина не успокаивалась, - Вы подумайте только - ни яда, ни улик, только радий, который даром никому не сдался. Это магия, миссис Майерс. Только она.
Мисс Скарлетт снова откинулась на расшитые треугольниками подушки и закинула ногу на ногу.
- Занимательно. - согласилась миссис Майерс любезно, - Не думала, однако, что в наше время подобные вещи...
- Творятся везде и всюду, это правда! - гостья кивнула так, что утвердительно затряслась, блестя, вся залаченная причёска, - Это гораздо ближе, чем вы думаете. Даже вы, даже я, Миссисмайерс...
- Даже вы? Подумать только. Должна сказать, мой муж исключительный материалист и прагматик.
- Но вы?.. - Серафина вдруг схватила её за руку, заглядывая прямо в глаза. Вместе с волной неудержимой бодрости от неё пахнуло коньяком, лавандой и чем-то засахаренным, и вот она уже принялась лихорадочно шарить по карманам, цедя сквозь зубы что-то... скорее всего на секретарском.
Аманда наблюдала. Терпеливо, спокойно. Чай, однако, могла лишь пригубить - от всей суеты глоток вставал в горле.
- Вот!
Серафина с торжеством швырнула на стол носовой платок с хорошеньким рисунком немного смятой карты мира и ткнула кончиком короткого ногтя в северо-запад. Аманда присела на краешек кушетки, вглядываясь в отдалённо знакомые очертания Европы.
- Мы здесь. - повторила мисс Скарлетт, волнуясь. Наклонилась снова, бросая косые взгляды то на дверь, то на окно, - Дело...дело, конечно, деликатное. Деликатнее какого-нибудь выбора купальника или сплетен в спикизи - это всё такое спикизи, вы знаете... Деликатнее, возможно, даже какого-нибудь деликатесного чаю - в наше время людей уже ничем не удивить, только и уповать теперь, что на войну и всеобщий призыв, иначе, клянусь Юпитером, переведёмся. Но всё же я надеюсь, я надеюсь, что вы удивитесь! Потому что если так, то вы способны понять - это слишком серьёзно, чтобы обсуждать со всякими сухарями, они всегда губят всё, а главное, ведь, не себя, а это уж совсем...
- Клянусь вам, я не сухарь. Я тоже пью. - примирительно кивнула Аманда и с усилием сделала глоток, - Иногда.
- Окей! - обрадовавшись, Серафина ещё раз постучала ногтем по ускользающему платку, - Мы здесь. Я уже давно занимаясь исследованиями, я постановила, что женщины живут ещё вот здесь и здесь... Здесь нет, это Британия - там никто не живёт. А так они живут почти что везде, как попало. И умирают, что главное, последнее время... многие тоже как попало. Ну вот, смотрите - здесь, здесь, и здесь, - каждое «здесь» сопровождалось отрывистым постукиванием в разных частях света, - Актрисы, певицы, танцовщицы, модельер, две стенографистки и одна работница птицефермы. Птицеферма, правда, не в счёт, это просто опять новая зараза. Но в остальном! Никакой причины. Как попало - даже на людях, забыв всякий страх. Никаких зацепок, никаких, дорогая моя! Вот, видите. - она ткнула пальцем в Каспийское море, - Вот здесь. Здесь был дебют. Десять лет назад, вы слышите? Знаете такое место - Одесса. Это где-то между Мексикой и Петербургом, я знаю, я много читаю американской классики. Такая занятная у них там страна - там как будто совсем нет гласных, так прелестно них там всё называется - должно быть, много взяли от египтян или ассирийцев, ни всё ли равно. Так вот у них такая разруха, что в аптеках уже нету даже яда, а уж это совсем беда - если не останется ни метила, ни ртути, то не на чем ведь будет вводить даже мало-мальский сухой закон, бедное их правительство! Ядов не достать, а она скончалась, негодная - ночью, по-английски, чёртова патриотка... прошу падону. Никаких следов. Яда не достать, болезнь слишком дорого стоит в наши дни... Вечером ещё - актриса, кинозвезда, королева. Утром - холодная-холодная. И что же? Испанский грипп - вот вердикт этих продажников! Испанский грипп - об этом даже не писали, это ведь редкостно возмутительно, Миссисмайерес, дорогая! Так всё началось, и это продолжается, продолжается, и никто не расскажет настоящей причины…
- Так… выходит, они скрывают? - в глазах Аманды блеснуло любопытство, - Скрывают, но зачем же?
- Затем. Обычным людям этого не понять, обычным подавай всё всякие редкости или вонючий дизель. А это не редкость, это - сплошь и рядом.
- Это... убийство? - миссис Майерс в волнении понизила голос.
- Вне всякого сомнения!
- И это, по-вашему, один человек?
- Никак нет! Не человек, нет! Это дух. Дух, понимаете? Как демон. Он живут, живут, прямо здесь, рядом. Он пожирал их, он питался ими, и они переваривались, и от них ничего не оставалось, только, как обычно, самое противное - тело. Понимаете? И это грозит многим. И вам, дорогая моя, хотя вы, конечно, и не переваритесь!... Я лишь хотела сказать... от вас ничего не останется.
Серафина сходу рассыплась натужным чирикающим смехом, едва не расплескав коньяк. Аманда же только медленно кивнула, пристально глядя на неё. Она... она сомневалась, сомневалась. Как любой нормальный человек, знающий, как всё устроено, знающий точно, как никто другой... Но... подумать только, как прекрасно. Постепенно картина прояснялась, словно вырисовываясь перед глазами, нечто такое новое, такое... правдоподобное. Такое замечательное, замечательное... Практически реальное, если бы только...
- Выходит, что..
- Выходит, точно так! Выходит, что некий тёмный дух губит хорошеньких глупых дамочек в разных концах земли, и, хотя, конечно, ни нам, ни вам это, разумеется, не грозит... Это так! Вот, чем мы с Кэтсином занимаемся в этом сезоне.
Она опять скрестила руки, многозначительно покачивая туфлей,
- Как думаете, можно ли закрывать на это глаза, тем более вам - у вас они и так закры... открыты! Если в этом месяце пик моды - беспокоиться о китобоях, то можем ли мы допустить, чтобы где-то в мире умирало нечто такое же милое, как дельфин, и почти столь же смышлёное. Это... это же главный принцип Мирового сестринства! Вы, конечно, слышали.
- Признаюсь...
- Да что вы только читаете! Об этом не пишут разве что в газетах! Вот у вас есть сёстры?
- Есть… Да, да, конечно, есть... Они живут в Германии, после войны... Правда, мы не общаемся. Да.
- Ну вот… Мировое сестринство объединяет всех женщин вроде как в сеть. Это значит, что если и творить глупости, то, выходит, всем вместе - потому что миллионы мужчин проигрывают, а миллионам женщин и бороться не приходится. Это очень славно выходит. Все женщины – сёстры. Не верите? А я ж докажу! Я о вас что угодно узнаю, вроде как по телеграфу, только в любую погоду.
Миссис Майерс с любопытством наклонила голову, беря двумя пальцами следующую конфету.
- Так… Так… - гостья сосредоточилась, зажмурившись и нахохлившись, готовая уже зашипеть и защёлкать, как радиоприёмник, - Так... У вас есть кошка. Вы немного сумасшедшая, это немного по-нашему... Вы…в прошлом... лютеранка. И жили в Германии. Верно?
- Боюсь, скажи я вам то же... - снисходильно засмеялась Аманда.
- Так вы не верите?! - воскликнула Серафина, несколько оскорблённая.
- Отчего же. Это взаправду звучит по-своему... вдохновляюще. Даже очень вдохновляюще, признаюсь! Так ты никогда не будешь одна.
Она с растроганным видом помешала холодный чай, случайно звякнув ложечкой. Это замечательно. Это было бы замечательно, даже прекрасно - знать всё и о всех. Но, конечно... всё же страшно. Даже несколько... неудобно.
- Мужчины тоже иногда умеют так, - продолжала мисс Скарлетт, - Редко. Кэтсин умеет тоже, да и другие…
- Я не верю.
Серафина пожала плечами.
- Да. Обыкновенно у них не слишком хорошо выходит создавать сети - это бывает очень фатально. И всё же... вы имеете к этому способности.
- В самом деле? - усмехнулась мисисс Майерс.
- Ну... посмотрите на меня.
Серафина повернула к себе лицо Аманды и внимательно заглянула ей в глаза мутным взглядом. Прикоснулась кончиком пальца к виску, провела ногтем до щеки… Аманда наблюдала. За ресницами, медленно поднимающимися и опускающимися, как морской прибой, за тусклыми красными губами, говорящими что-то словно бы очень тайное и особое.
- Да… - произнесла она, будто подтверждая свою догадку, - Вижу.... вижу очень пробуждающееся сознание… Очень... пробуждающееся. Вы ведь знаете... так легко понять свечение человека... только заглянуть в глаза, и ты знаешь всё.
- Неужели? Да, конечно... Это потрясающе, на самом деле поразительно, не правда ли?