Канарейка и Дракон

Глава 3

Губы Фаркесса были теплыми, а его мощное сердце стучало набатом, отдаваясь в моих висках. Это было так волнительно, мое собственное сердце билось птицей в грудной клетке от ласки, которую я до этого дня никогда не испытывала.

И какой же огромный был соблазн раствориться в этом теплом омуте.

Фаркесс целовался волшебно. И никакого холода я не чувствовала. Его пальцы на моей спине в открытом вырезе платья, его губы, его тело — все излучало ласковое тепло.

И вдруг мои губы покрылись инеем. Фаркесс резко отстранил меня. Я выдохнула, а изо рта пошел пар, как будто мы стояли на морозе. Кожа вся покрылась мурашками. И я стала замерзать.

— Драконова пасть, держи мой кафтан.

Его святейшество Фаркесс снял с себя плотный верхний кафтан и накинул на меня, сводя края одеяния вместе. Он был такой большой, что я в нем просто утонула. И это открытие, последовавшее за поцелуем окончательно вернуло мне трезвый холодный рассудок.

Во-первых, Фаркесс Ванора прекрасно умеет манипулировать и соблазнять женщин.

Во-вторых, он силен магически и физически. Он без магии может легко сломать мне что-нибудь в теле.

Я опустила голову, почти пряча нос в вороте его кафтана, и глухо проговорила:

— Я лучше вернусь в комнату, ваше святейшество. Мне нужно согреться.

— Твой тон холоднее моей магии, Тамсин. Прости за эту оплошность. Я поддался порыву.

— Ты можешь заморозить при поцелуе? — я с ужасом в глазах посмотрела на Фаркесса.

— Не буду врать, чем сильнее ледяной маг, тем выше опасность, поэтому мы часто становимся монахами. Мой батюшка прочил и мне эту участь, но я все-таки решил для себя, что наследник мне нужнее. Не хочу уступать трон так просто.

— Ах, вот в чем твоя истинная задача — стать королем?

Фаркесс самодовольно улыбнулся.

— Все мужчины семьи Ванора хотят стать королями. Смысл носить такую фамилию и не пытаться стать первым.

— А что дает титул?

Наверное, Фаркессу мой вопрос показался совсем глупым, потому что он широко ухмыльнулся и снова поправил на мне свой кафтан.

— Какая же ты невинная птичка, Тамсин. Даже представить себе не можешь, какая это огромная привилегия — быть королем.

Судя по нашей истории Средневековья, король — та еще должность, которая редко заканчивалась со смертью монарха в собственной постели на старости лет. Скорее им отрубали головы или убивали в бою, а чаще травили. Никакой радости я в этом титуле не видела, но, может быть, в Норгейне все по-другому?

— Так расскажи мне, отчего так стремишься к этому титулу.

— Пошли в дом, тебе надо согреться.

Фаркес подхватил меня под руку и повел в дом, показательно проходя мимо гостей и их лицемерного веселья. Изольда лишь одобряюще закивала, когда Фаркесс пояснил, что меня надо согреть.

Не знаю, что она поняла под этим глаголом, но сам Ванора просто разжег камин в гостиной и усадил меня в кресло ближе к огню. Экономки в доме не было, поэтому за всем следила старшая служанка Эльден. Я с первых дней стала подозревать, что Изольда специально экономит и не дает Эльден новый пост, ссылаясь на то, что у той из образования лишь приходская школа, а не академия бытовой магии.

Самое мерзкое во всей ситуации было то, что и у самой Изольды не было никакого образования после школы. Об этом мне поведал Тимор, который как-то нашел документы мачехи. Единственное, что у той было, так это наглость и уверенность, что она достойна намного большего в своей жизни. Подать она себя умела. И на моем месте, на месте настоящей Тамсин, уже бы пустила все свои женские чары в ход, чтобы словить Фаркесса в паутину.

А мне было противно только от этой мысли. Я никого не хотела обманывать и соблазнять.

Я хотела сбежать.

— Согрелась? — спросил, севший в соседнее кресло Фаркесс. Он подал знак рукой, выглянувшей Эльден и та быстро засуетилась, чтобы принести мне горячий чай.

— Спасибо, сейчас намного лучше.

— Поверю, — усмехнулся Фаркесс. — Ты хорошо держалась. Не завалилась в обморок.

— А многие падают? — с врожденной ехидцей уточнила у самовлюбленного принца. Хотя почему-то Фаркесс мне все меньше казался самовлюбленным, а все больше нелюдимым и циничным.

— Достаточно, чтобы разочароваться в любви.

— По-моему, в любви разочаровываются, когда любимый человек разбивает сердце. Обмороки можно и пережить.

— Пташка, ты так говоришь, будто тебе его разбивали.

Я никогда и не любила.

— Мне — нет. Но разве это не так? Разве это любовь, если вы так легко разочаровались? Мне кажется, что не так-то просто забыть любимого человека, если он в твоем, хоть и разбитом сердце.

Фаркесс на миг замер, всматриваясь в мои глаза.

— Говоришь так, словно все-таки разбивали твое сердечко. И кто же это был? Сын конюха? Или сын мельника?

— То есть принц мне сердце разбить не может? Или барон? Только сыновья людей, кто трудится каждый день ради лучшей жизни. Если так подумать, то ты прав, Фаркесс, мое сердце действительно не тронет пустой бесцельный мужчина.

— Иглой прямо в сердце, — охнул картинно Фаркесс и схватился за область сердца. Я его веселила, а мои слова он не принимал всерьез. Жаль, что не из-за «пустоты и бесцельности», а потому что кто-то больно ранил его, полоснул клинком прямо по душе.

— Тебе нравится наблюдать за моей реакцией на твои грубые слова, — заключила я.

— И это тоже, — не стал лукавить принц. — Ты меня заинтересовала, Тамсин. А меня уже очень давно никто так не привлекал. И у тебя хороший голос, а я правда люблю музыку.

Плохо. Очень плохо. Я видела, как блестели его голубые глаза. Ему было слишком интересно узнать, сколько я продержусь в ледяной клетке.

— Когда родится наследник, ты меня отселишь в дальнее имение? — Я помнила истории Джейн Остин, и это было частой процедурой для английской аристократии.

Фаркесс зловеще улыбнулся.

— Вот оно что. Ты не успела сбежать. Тебя кто-то звал с собой, а, Тамсин? Сын мельника или конюха?