Канарейка и Дракон

Глава 4

— Вставай, засранка, вставай, говорю! — шипела надо мной Изольда. Я еле-еле разлепила глаза. Обычно после таких вечеров дом спал до полудня, и можно было попросить себе завтрак в постель, потому что мачеха до самого вечера не выходила из комнаты, отсыпаясь и занимаясь собой.

— Что случилось? — сонно спросила я. По ощущениям было еще раннее утро.

— Приехал твой жених, — повысила голос Изольда. — Хочет забрать тебя на прогулку.

— Сколько времени?

— Какая разница, вставай. Утро, раннее утро! — раздраженно добавила Изольда в конце. И впервые это раздражение было направлено не на меня. Похоже утро было крайне ранним.

Изольда кинулась к моему платяному шкафу, будто там висели платья на выбор, и наблюдать, как она пытается выбрать что-то подходящее из пяти штук изрядно подняло настроение. Я сползла с кровати и пошла в небольшой закуток, который был переоборудован в ванную, хотя какая еще ванная — крохотный санузел. Но там я наконец-то умылась, причесалась и взглянула в небольшое круглое зеркало над тазом, что служил мне раковиной. Тамсин была красавицей: белоснежные волосы, которые были только у знати Норгейна, лавандовые яркие глаза, будто впитавшие и лед айстуров, и медовое тепло хребтоников. Цвет был необычен, но все-таки являлся светлым и холодным, отчего заподозрить во мне огонь было крайне сложно.

Но Фаркесс Ванора знает о настоящей матери Тамсин.

Нехорошее предчувствие поселилось в душе. Конечно, я могла бы сказать самой себе, что молодой мужчина увлекся красавицей с чарующим голосом. Почему же нет?! Как бы Изольда не унижала свою падчерицу, но ушлая женщина понимала, что на рынке невест Тамсин легко пристроить в богатые руки лорда, потому что красота всегда давала фору. А уж пение, мое пение в новом теле, могло еще больше оцениться по достоинству.

Но я не верила Фаркессу. Холодный, циничный, герцог из самой родовитой семьи — такой мужчина высоко ценил себя и свой род, а с ним и регалии, что даровала ему корона Норгейна. Он не будет связывать жизнь с простушкой, как бы хороша она ни была. А вот поиграть со мной, а потом заклеймить как хребтоника — в этом я смысл видела. И удовольствие получил и свободным остался.

Ты рисуешь его монстром, Таня.

Да, все мое нутро его боялось!

— Тамсин, выходи быстро! Сколько можно тебя ждать! — крикнула под дверью Изольда, а когда я вышла, сразу же вручила мне простое деревенское платье, но с красивой вышивкой по лифу. Я его любила больше всего. Наверное, из-за красной вышивки на нежно-розовой ткани. Моя магия тянулась к красному, который в Норгейне осмелилась бы надеть только королева. Но вышивка — не цвет, а столица — не наше захолустье. Фрофолк находился на северо-западе королевства и по воде граничил с Мертвыми Землями, так что ни его порты, ни скудные земли особой ценности для короны не имели. Был и был маленький Фрофолк. Я же хотела бежать еще дальше и еще севернее столицы — в Гротэг. Изучив карту городов, их историю, я поняла, что то место было очень тихим, немноголюдным, но открытым для новых поселенцев. Там всегда требовались молодые. А еще там не было никаких лордов и местной знати — городок вырос вокруг большого монастыря и церкви, в которых почитали Пять Стелл, как первооснову бытия. И как я поняла, это учение было почти повсеместно во всем Стеллариуме. Так что на мой взгляд это было лучшее место, чтобы все начать заново и просто жить и работать.

Изольда еще что-то говорила, советовала, попрекала, но я ее не слушала, заплетая косу. Деревенский стиль так во всем. Поэтому и от украшений отмахнулась и от краски для губ. Но вот от щипка щек не увернулась, поэтому к Фаркессу я спустилась с красным лицом от злости.

— Доброе утро, ваше святейшество. Вы прибыли в столь ранний час. Это честь для нашей семьи, — мелодично поприветствовала я надменного принца, склонившись в реверансе.

— Доброе утро, Тамсин. Я просто хотел услышать твой прекрасный голосок, — с ухмылкой произнес Фаркесс. — И не ошибся. Радость так и плещет из твоих уст.

Я выпрямилась и взглянула на него со всей злостью. Какой же он невыносимый!

— Отзавтракаете с нами?

— Нет, всю снедь я взял с собой. Так что надевай галоши или что ты под этот наряд надеваешь обычно, и в путь.

Он встал и пошел на выход, не удостоив своим вниманием Изольду, которая продолжала улыбаться как дурочка. Мне бы злорадно порадоваться, но ничего приятного в унижении людей я не находила. Галоши... Действительно, надену-ка я галоши!

На подъездной дороге к дому стояла целая делегация: большая удобная карета из черного лакированного дерева с серебряным гербом дома Ванора, шестерка гнедых лошадей, вторая карета поменьше и по четыре всадника — впереди и позади. Я не учила их специально, но когда нашла у Тимора книгу, то увлеклась красотой и символикой геральдики Норгейна. С дверцы кареты сверкал красным самоцветом глаз ледяного металлического дракона, удерживающий в лапах алый меч правосудия.

У семьи Иртиос, в которой росли Тамсин и Тимор на гербе белизной сверкал соболь, держащий ветвь жимолости с ее вытянутыми синими ягодами. Здесь она тоже высоко ценилась и считалась молодильной ягодой, а на землях нашей семьи она росла в больших количествах, и дом Иртиос до сих пор поставлял ее ко двору короля.

Но я помнила еще одно значение — несчастная любовь, любовь в разлуке, как у Тристана и Изольды.

Надеюсь, это не намек на мою судьбу. Хотя, если моей «любовью» станет Фаркесс, то я с удовольствием поживу в разлуке.

— Тамсин, какие миленькие галоши. — Он сам распахнул дверцу кареты и заодно оглядел меня с головы до ног. Я опустила взгляд на носки темно-зеленых галош и тихо поблагодарила. Миленькие значит миленькие.

Несмотря на средневековый антураж, Норгейн был развит за счет магии и технологий (если это слово можно так применять) всего Стеллариума. Бытовые маги создавали самометущие метлы, волшебные порошки, что чистили одежду, «вечные» угли для котлов в ванных, ароматические мешочки — сотни всяких полезных вещей, что изрядно упрощали быт. Поэтому и галоши тут были, не из резины, конечно, но что-то очень близкое. И все это магия и волшебство.