Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Наследники для наследия

Поход в Музей(1)

*Поход в Музей(1) *

 Как известно, тайный ход он потому и тайный, что никому о нем не известно. А для этого дверку надо спрятать, замаскировать как-нибудь. Например, шкафом. Удобно. Незаметно. И никому невдомек, что его задняя стенка вовсе не стенка, а дверь. Вот только надо проследить, чтоб непосвященные в секрет, шкафчик не захламляли. А то получиться прямо как у нас.

 Едва только Юрий Рафаилович приоткрыл дверь, как на него оттуда выпал пучок палок. Он их успел поймать, но тут Гыкуку, в своей излюбленной манере переть напролом, впрыгнула в образовавшуюся щель. Послышался стук, гром, и палок внезапно стало еще больше. Наш старший товарищ почти успешно справился с новопривалившими. Однако нашлись и такие, которые громко срикошетили от его головы. Старику, видимо, очень хотелось высказать свое мнение о происходящем, но не успел он и грыкнкнуть, как гремящий дверной проем изверг на него поток разноразмерных коробочек-бутылочек, добавив напоследок несколько ведер. Этого наш проводник удержать не смог. Да он даже то, что держал, уронил. Вся гремящая лавина немедленно обрушилась вниз, превратив нас с Летой из очень внимательных зрителей в невольных, но весьма активных участников шоу.

 – Мне жалко местный цирк, – сказала Лета, когда я с посохом и зачем-то подхваченными тремя швабрами в свою очередь вышел из шкафа, – их самый лучший номер прошел сегодня здесь, и они об этом не знают.

 Максов дед, что-то пробурчав себе под нос, зло швырнул ведро в шкаф, отнял у меня швабры и запустил их туда же. Он бы и посох кинул, но Лета вовремя успела его перехватить. Тогда злой старик заглянул в шкаф и, выпуская пар, перекидал в тайный ход, то, что еще не успело на нас вывалиться, после чего захлопнул потайную дверь.

 – Все, – сказал он, – теперь можем идти за императором!

 – А куда? – спросил я.

 – Понятия не имею, но его 'Подарочек' должен знать, – и он осветил цепочку грязных следов, ведущих от шкафа к выходу из комнаты.

 – Между прочим, – неожиданно сказала Лета, – а куда подевались, хозяева всех этих ведер и щеток?

 – Какая разница, – ответил дед, направляясь к двери, – возможно, они придут, когда нужно будет сделать очередную уборку. Это не важно.

 – А мнение хозяев этого дома знать важно?– настаивала сестра.

 Юрий Рафаилович обернулся и нетерпящим возражения тоном нравоучительно произнес:

 – Девушка, хозяином здесь может быть только Максимилиан! Это его владенья! Замок, строения, земля, люди. Это все его владение, которое пришло к нему по его крови от его предков!

 – Хорошо, – не успокаивалась Лета, – а те, что считают себя нынешними хозяевами? Они то где?

 – Хм, не знаю... но не волнуйся, мы их найдем и прогоним, – он решительно направился по следам Гыкуку к выходу из комнаты.

 – Вообще-то я больше опасаюсь обратного варианта событий, – тихо пробормотала моя старшАя, зажигая свой брелок, – Давай-ка, Анджи, догоним нашего экскурсовода.

 Несмотря на свои бравые речи, Юрий Рафаилович отнесся к Летиным словам довольно серьезно. Он внимательно смотрел по сторонам, освещая фонариком темные углы. Подходя к дверям, долго прислушивался, а открывая их, не входил сразу, а, выжидая, изучал видимое пространство. Поневоле мы с сестрой, тоже проникшись духом настороженности, старались шагать как можно тише, с опасением пялясь в окружающую темноту. Пройдя так ряд хозяйственных помещений, наша команда вышла в широкий холл.

 – Что это?– громким шепотом спросил я.

 – Не знаю правильного перевода на ваш язык этого названия, – отозвался дед, – это для парада придворных. Император сидит вон там, на балконе, – его рука махнула куда-то в темноту, а его вассалы проходят перед ним с приветствиями. Избранных приглашают в залу приемов. Это...

 – Музей, – сказала Лета.

 – Что?– переспросил я.

 – Музей, – повторила сестрица, – Смотрите!

 Свет ее хиленького фонарика уткнулся в ближайшую стену, осветив план здания в разрезе, где закрашенные разными цветами секции были обозначены странными закорючками. Все действительно сильно напоминало схему музейной экспозиции.

 – Гыртимоинидана?– ошарашено сказал старик, освещая своим более мощным фонарем название, состоящее из совершенно непонятных значков.

 – Знаешь, что мне тут пришло в голову, – обратился я к Лете.

 – Что?– спросила она, не отрывая взгляда от картинки.

 – В музеях бывают ночные сторожа.

 Сестра повернулась ко мне с широко открытыми глазами. И тут до нас донеслись непонятные крики. Дед аж подпрыгнул, после чего издал воинствующий клич, выдрал у меня из рук посох и побежал.

 – Эй-эй! Подождите! – закричала Лета, пускаясь за ним вдогонку.

 Но тот даже не оглянулся, несся вперед как сумасшедший, вопя и потрясая фонарем и шестом.