Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Наследники для наследия

Дневник Жалусты: 9

*Дневник Жалусты: Запись 9*

Надо признать, вблизи местная разновидность монорельса производила гнетущее впечатление. Тяжелый темно-зеленый цвет усиленный грязевым слоем. Кряхтения, лязганья, посвистывания, и просто раздражающий металлический скрип. Да еще резкий отталкивающий техно-запах, словно угрожающий окатить тебя маслами смазками с головы до ног... Впрочем, как говорит мама Риласе, если происходящее называть приключением, то его легче пережить. А мама Ивика рекомендует представлять, как ты будешь в будущем рассказывать обо всем в деталях, и поэтому нужно не теряться и внимательно следить за происходящим, чтоб поймать нужный момент... Но их поучения пришли на память позже, когда мы уже ехали в монорельсе. А так я, оглушенная и обвоненная, без единой мысли в голове, бежала за державшим меня за руку Мастер-Эльфом.

Из открывшихся дверей вагонов на улицу стали выходить люди. Мой буксир спросил у них что-то на незнакомом языке и, получив ответ, потянул меня к одному из поездов. Кстати, внутри наш монорельс пахнет тоже значительно лучше, да и обустроен получше... Резко дернувшись, вагон пришел в движение, и я, подавившись своими сравнениями, едва не покатилась кубарем по полу. Хорошо Мастер-Эльф успел схватить меня за куртку, удержав от падения.

Подчиняясь его кивку, я, сняв колчан, села к окошку на свободную деревянную скамью. Глаза невольно зацепились за грубо сделанную красную ручку на стене. Точнее, не за нее, а за висящую рядом с ней небольшую табличку, закрытую прозрачным, с желтоватым оттенком, пластиком. А еще точнее, за саму надпись выполненную совершенно незнакомыми символами.

В принципе глупо ожидать, что, попав в странное незнакомое место, ты будешь знать местный язык. Но вот разновидностей алфавитов в мире не так уж и много. Поэтому сами буквы становятся подсказкой для определения хотя бы приблизительного места нахождения. Однако не в этом случае. Напечатанное выглядело совершенно отлично от всего ранее виденного. Совершенно не от мира сего.

Собственно мысль "не от мира сего" стала какой-то поворотной точкой сознания. Вспомнились не то легенды, не то сказки о гуляющем по разным мирам Мастер-Эльфе. Собственно, я сама говорила братьям о его умении перемещаться по граням мира. Но до сегодняшнего дня такие вещи серьезно не воспринимались. Мало ли что со временем люди могли напридумывать-наприукрашивать. Иртим, вон вообще, выдвигал теорию о наркотических "улетах" Мастер-Эльфов, которые потом называли "путешествиями". Вот только, похоже, оказались правы те, кто верил. То есть получается вполне адекватное предположение, что потомки последнего Мастер-Эльфа спокойно жили себе поживали в другом мире... Пока одному рыжему не приспичило появиться у нас на празднике.

Я скосила глаза на мальчишку, который с милой улыбкой что-то отвечал остановившейся около нас пожилой женщине.  Может, даже не столько отвечал, сколько убалтывал, поскольку взгляд у его слушательницы стал какой-то поплывший. О таких способностях в сказках тоже, вроде как, говорилось. Мол, он так речи сладко складывать умеет, что слушаешь только его голос и соглашаешь со всем, что он скажет...

У меня на душе радостней стало. Ведь если языка не знаю, то и уболтать он меня не сможет. Но на этом мой мыслительный процесс не остановился, а скакнул дальше: ведь если я не говорю на местном, то и они в свою очередь не говорят ни на номском, ни на льфовском. Тогда, возможно, и мальчишка не говорит на льфовском... или говорит плохо.

 – Ты хоть что-то понимаешь? – спросила я, когда отупевшая от разговора женщина отошла от Мастер-Эльфа.

Тот в ответ согласно помотали головой, показывая, что понимает. Однако во мне уже зудела подозрительность, которая потребовала добиться хоть звука в ответ. С языка сорвалась какая-то гадость. А этот рыжий, усмехнувшись, приложил свой палец к моим губам. То ли гадости попросил не говорить, то ли просто помолчать. Я снова открыла рот. Но он сильней прижал палец и так просительно сказал "Жалуста", что ничего не оставалось делать, кроме как прекратить свои попытки. Позже выяснилось, что он действительно не знает ни один из известных мне языков, но в тот момент я решила, что, возможно, парнишка из тех уникумов, которые все понимают, но сказать не могут.

Тем временем, Мастер-Эльф, почесав голову, стал проводить довольно забавные манипуляции со своей короной. Мальчишечьи пальцы осторожными скользящими движениями пару раз прошлись по листве, выделив из нее несколько отдельных экземпляров для подробного изучения-ощупывания. Последний, видимо, оказался искомым. Его оторвали, внимательно рассмотрели, после чего со вздохом бросили на пол.

Такое расточительство возмущало.  Может, листик не такой волшебно лечебный, как говорится в сказках, но то, что это весьма ценный сувенир, сомневаться не приходилось. Особенно для таких как Гребж.

Подобрав трофей, я, сдув возможные пылинки, убрала его в один из кошельков на поясе. Паренек тут же оторвал для меня с короны еще один. Естественно, я взяла, однако когда он снова поднял руку, поймала и опустила ее. Все-таки мне охранять его надо, а не собирать урожай.

Дальше мы ехали молча. За окном постепенно стемнело. В вагоне зажегся тускло-желтый свет. Какой-то гнетуще-противный, словно добавляющий усталости. А мы все ехали и ехали. Правда, с остановками, но недлинными. И снова мерная колыбельная дуг-дуг дуг-дуг...Дуг-дуг дуг-дуг... Я и не заметила, как заснула. Сидела, смотрела на отражение Мастер-Эльфа в стекле и вдруг поняла, что не смотрю... да еще лоб до боли устал опираться на что-то твердое. Вздрогнув, открыла глаза, и понимаю: сплю, упираясь головой в оконную раму… Можно сказать уснула на посту. Дернулась в испуге, но сидящий рядом Мастер-Эльф успокаивающе похлопал меня по коленке. Тут я, заметив, что поднявшиеся со своих мест пассажиры двигаются к выходу, почти без усилий пришла к выводу – приехали.