Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Тандем

*Трудности перевода*

*Трудности перевода*

Прежде чем звать гостью к ужину, я, включив рациональность, сделал грандиозный вывод: костюм Евы отвлекает. Он, безусловно, амазонке к лицу, и она в нем выглядит просто супер… Но отвлекает. А мне нужно о сестре думать и подготовиться к спасательной операции. Поэтому необходимо позаботиться о сохранности своего рассудка. С этой целью я зашел к Лете и позаимствовал ее махровый халат.

Оказалось, что девчонка тоже осознала проблему и, пригласив себя прошвырнуться по моим вещам, уже успела приобрести более-менее цивилизованный вид. Особенно порадовал выбор майки, где большими буквами, белым по черному, было написано: "Все девчонки дуры". Ее мне Анот привез из одной из своих командировок. А Лете тогда достался ее антипод с надписью: "Все парни – идиоты". Только она из нее очень быстро выросла. А вот моя все еще в ходу.

Впрочем, просвещать гостью относительно надписи явно не стоило. У меня знания математики для такого объяснения не хватит. Поэтому я просто помог ей надеть халат и повел ужинать на кухню.

Обед протекал в мягкой дружеской обстановке непонимания. В том смысле, что я говорил на своем языке, она на своем. Делали мы это по очереди: кто прожевал-проглотил, тот и вещает. На чае, когда основной голод оказался закидан котлетами и гарниром, я, решив внести небольшую долю понимания в процесс общения, выразительно ткнул себя в грудь, представляясь:

– Анджи.

Командирша в ответ удивленно поморгала. Пришлось повторить еще, и еще раз, пока она несколько неуверенно не произнесла:

– Силена.

– Силена, – довольный повторил я.

Девчонка слегка нахмурилась и выдала:

– Жалуста.

Теперь пришла моя очередь обалдело моргать глазками. Амазонка взяла ручку и нарисовала шесть жирных точек, подписав странный значок, объявила снова:

– Жалуста.

Шестерка, мягко говоря, озадачивала. Может она говорит про возраст? Но сидящая напротив явно выглядела старше шестилетки. Разве только года в их мире считают по-другому. Или сам год длиннее. Хотя кое-что стало понятно: ученые оказалось правы, и начинать действительно пришлось с математики.

Взяв ручку, я стал составлять таблицу точек и цифр. Дойдя до тринадцати (и порядком устав от этого занятия) указал на себя.

Амазонка почему-то стала осматривать кухню, словно искала свидетельства, что ей не наврали, после чего тоже показала на тринадцать и на себя. Если речь шла про возраст, то это уже выглядело ближе к истине. Но тогда, как быть с шестеркой?

В ответ гостья стала рисовать довольно большую картину в манере точка-точка запятая, не забывая добавлять штрихи индивидуальности персонажа, типа борода, косичка, очки. Мордочки-лица соединялись друг с другом линиями, от чего вся картина становилась похожа либо генеалогическое дерево, либо на схему правительства. Закончив, амазонка оглядела свое творение и гордо сказала:

– Здрости.

Я, не стал здороваться с портретом, а посмотрел на девчушку в ожидании продолжения, которое не замедлило озвучиться.

– Анжи, – ткнула она в одну из мордочек на схеме. Что именно я делаю в третьем ряду снизу, лично мне понятно не было. А еще сильней озадачивало наличие у портретика жирных черточек бровей. Однако девчонка на этом не остановилась и, указав на соседнюю морду с кудряшками, опять заявила:

– Анжи, – и на следующую, – Анжи...

При этом все эти "я" выглядели по-разному. На очередной, шестой по счету, мордочке рисовальщица, объявив: "Селена", показала на себя.

Почувствовав наклевывающееся понимание, я ткнул палец в бородатую физиономию на самом верху картинки, спрашивая:

– Анжи?

Гостья, моргнув, ответила:

– Гном.

"Приехали, – невольно подумал я, – мало было эльфов, гоблинов и троллей, теперь вот еще гномы объявились. Прям, толкиенутое сборище, на радость Лете". Вот только у профессора ничего про гномок-амазонок не говорилось. Однако вот, пожалуйста, сидит передо мной. Я показал на девчонку и уточняюще спросил:

– Гном?

Амазонка, задумавшись, почесала мочку уха, потом решительно встала, ткнула пальцем в меня, показала рукой на уровне коленей и сказала:

– Анжи.

Ее рука поднялась вверх приблизительно на мой рост и снова последовало: "Анжи". Рука распрямилась, обозначив уровень значительно выше головы.

– Гном, – объявила девчонка и с надеждой вгляделась в меня.

Надежды, надо признать, оправдались. За "гномом" закрепился перевод "мужчина", а за "анжи" – мальчик. Следующие десять минут были посвящены спектаклю о том, что "анжи" и "Анджи" не одно и то же, хотя и очень похожи, но при этом и то и другое это я.

Вскоре случилась еще парочка грандиозных открытий: "силена" значит девочка, а "серена" - женщина. (Припомнив древнегреческие мифы, я понял, что наши миры точно когда-то пересекались). Но главное выяснилось, что гостью зовут Жалуста. В имени звучало что-то знакомое, но вот что, я никак не мог ухватить. Сбивало еще то, что ее назвали "в честь шестерки", из-за чего в голову лезли всякие ассоциации.

После установления первичного понимания, мы вернулись эпической картине с мордашками. Сейчас она уже воспринималась не правительственной структурой, а большим гаремом. Видимо ее папаше не хватило даже тройной красоты, и он решил себя не ограничивать. С другой стороны, если может прокормить такую прорву народа, значит мужик богат как Крез. Я посмотрел на Жалусту, невольно вспоминая любимую присказку Анота: "Вот вырастишь, женишься на богатой принцессе, тогда и узнаешь почем фунт лиха". Похоже, отчим изрядно напутал в предсказании, так как в моей жизни все проистекает в обратном порядке: сначала я заполучил проблемы, теперь вот "принцессу", осталось только жениться, и напоследок вырасти.