Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Тандем

*Утро не с той ноги*

*Утро не с той ноги*

Мне улыбались. Так мягко, тепло, по-доброму, ничего не требуя взамен. Просто радуясь тому, что я это я. Нет, мне, конечно, и раньше так улыбались, но только родственники. А вот так, чтоб девчонка, причем сверстница...

– Сверстница? – переспросил просыпающийся разум, – Какая сверстница? Жалуста?!

Открытие жахнуло по мозгам, как по катапульте – я как лежал, так и отпрыгнул. Но не далеко, сантиметров на семь-восемь, дальше стенка не пустила. Ей ведь плевать на всякие шоковые состояния, вот она и прервала мой отлет в самом начале. Но неудача лишь усилила желание покинуть неожиданно многолюдную кровать. Только вот на пути его выполнения лежало улыбающееся препятствие, причем без всякой инструкции, как именно его форсировать. А у меня опыта по части таких ситуаций, ну просто никакого.

В принципе, конечно, и попросить выпустить можно, да только не с моим словарным запасом. Для пантомимы как-то места маловато. Переползать же напрямую, не то чтоб неудобно, а просто опасно. Черт его знает, как амазонка отреагирует. Оружие-то у нее совсем не игрушечное. Тут поневоле начнешь избегать излишних контактов во избежание недопонимания. Поэтому самым лучшим поступком становился вариант перебраться в изножье, где вполне хватило бы места выбраться на свободу, не задевая гостью.

Выпутываясь из одеяла, я невольно подумал о своем везении. Ведь со мной мог переместиться весь отряд воительниц. Вот бы был кадр, если б ночью они все ломанулись ко мне под одеяло! Улыбаясь своим мыслям, я поднялся на ноги.

Видевшая мои действия, Жалуста, что-то коротко прощебетав, резко села. Меня тут же почему-то дернуло вниз. Я запнулся и, исполнив короткий экстравагантный танец "Не хочу падать", невольно нырнул "рыбкой" через гостью. Моментально среагировавшая амазонка ухитрилась ухватить пролетающего меня за штаны и... осталась с ними на кровати.

Ну, не так чтоб только с ними. Три четверти моих ног остались там, где им и надлежало быть, то есть в штанинах. Но вот вырвавшаяся из них часть оказалась словно специально выставленной напоказ. Тем более, что голова находилась гораздо ниже этой самой четвертушки. Хорошо хоть трусы удержались, а то бы я в пепел сгорел со стыда. Но самое неприятное – мне никак не удавалось высвободить свои ноги. Девчонка держала их не хуже капкана, вынуждая признать поражение.

Упираясь руками в пол, я краснея и потея, смотрел как из-под по-прежнему надетого капюшона на пол сыпались листья короны и набирался решимости.

– Жалуста, – слова с трудом находили себе дорогу, – отпусти меня.

В ответ прозвучало что-то очень похожее по интонации на "сейчас-сейчас", и с ноги соскользнула петля. Мысленно отругав себя, что совершенно забыл о веревках, я попытался принять более достойное положение для водворения штанов на место, но момент оказался совершенно неудачным, поскольку девчонка, передвинувшись на кровати, дернула за веревку мою руку. Внезапно лишившись одной из опор, я не удержавшись, словно дятел, клюнул носом пол. На этом наше сходство закончилось, поскольку у меня, в отличии от птички, пошла кровь. И весьма обильно.

– Анджи! – тревожно вскрикнула амазонка.

– И вам доброго утра, – сердито ответил я, приподнимая с полу свою окровавленную физиономию. Наконец-то освободившиеся ноги позволили принять вертикальное положение. Раздался еще один вскрик, и я оказался в эпицентре небольшого, но очень деятельного урагана, который не только не дал штаны поправить, но и голову запрокинуть. Разговоры тоже не приветствовались – мне просто прикрыли ладонью рот. Зато мня: с заботливыми приговорами усадили на кровать; поцокивая языком, осмотрели "место ранения"; нежными прикосновениями проверили целостность костей-хрящей; раздвинув пальцами губы, взглянули на зубы; сильными, до боли, нажатиями помассировали какие-то точки на лице; смяв в кашицу подобранные с пола листья короны, провели ими под глазами, а затем сунули ее под нос, активно разыгрывая пантомиму "Дышите глубже”.

Обреченно последовав демонстрации, я, к своему удивлению, буквально через пару вдохов-выдохов почувствовал запах леса. Такая всепропитывающая успокаивающая свежесть, о которой мне, представителю N-ного поколения городских жителей, так много рассказывалось со страниц книг. Но, главное, кровь вроде как перестала идти. Да и вообще общее настроение улучшилось. Даже улыбнуться захотелось.

Сорвав листик с короны, я поднес его к глазам: "Получается у меня прямо на голове зеленая аптека зреет…"

Жалуста, выхватила из моих пальцев листочек, и, подмигнув, сунула его себе целиком в рот.

"... и закуска, "– додумал я, наблюдая, как гостья выходит из комнаты. Еще один сорванный листочек, в свою очередь, подвергся тщательному разглядыванию, а затем отправился в мой рот. Ничего особенного. Так свежести немного. Отторжения не вызвало, но и повторить не тянуло. Зато намекнуло на желаемость завтрака.

Поднявшись на ноги, я, прежде всего, вернул своим трусам статус нижнего белья. Затем подошел к зеркалу, в поисках кровавых следов на одежде. Их не нашел, но зато отметил удивительное спокойствие. Стыд за случившееся меня не грыз, да и с досады выть совершенно не хотелось. Даже щеки, если верить отражению, оказались абсолютно нормального цвета.

Взгляд сфокусировался на зелени короны. Однако такое простое объяснение спотыкалось об очевидную вещь - слишком мало времени прошло, чтоб приписать успокаивающий эффект сжеванному листику. И тогда оставался только один вывод – это все Жалуста. Она так спокойно и естественно отнеслась к моему невольному сверканию трусами... Никаких шуточек, улыбочек и уж тем более взвизгиваний. Оно и понятно – их нудистов не удивить ни одеждой, ни ее отсутствием. И вот поэтому теперь я сам спокойно к этому отнесся. Подумаешь, пощеголял нежданно-негаданно перед девчонкой в трусах, эка невидаль. Вон на пляже все в одних трусиках бегают. Даром что плавками называют. Просто привыкли мы к одному, а они к другому. Поэтому не комплексуют. Вот и мне не стоит... Но на всякий случай я нашел в шкафу джинсы с ременем. Пусть девчонка и дальше влияет положительно, избавляя от комплексов, но только штаны пусть лучше сидят на месте.