Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Тандем

 *Отступление: Об одном научном отчете*

 *Отступление: Об одном научном отчете*

Хмурый хозяин кабинета, развалившись в уютном кресле, повторно пробежал глазами по черным строчкам распечатки и, не отрывая от них глаз от листка произнес:

– Этот ученый муж как-то странно описывает вашу аварию. Он случайно не пьян?

Стоявший у окна гость, отвлекшись от захваченной в единоличное пользование вазочки с орешками, хмыкнул:

– Пьян, и совсем не случайно...

Повернувшись к спросившему, он присел на неширокий подоконник:

– ... С ним беседовали после того, как он угомонил полбутылки "Напитка воина".

– Ого! – в хозяйском возгласе прозвучала смесь осуждения с восхищением, – крепкие глотки у ваших ученых! И часто сей муж повышает свою храбрость?

– Да он вообще не пьет.

Брови хозяина попытались допрыгнуть до линии волос. Гость, видя удивление, усмехнувшись. продолжил:

– Как он объяснил, ему срочно понадобилось средство от нервного срыва, чтоб удержаться в реальности. "Напиток" оказался первым попавшимся под руку...

– А бутылка точно попалось ему после, а не до аварии?

– Абсолютно точно. Я стал невольным свидетелем, как этот помешанный на науке сморчок, отодвинув с дороги главу филиала, который, к слову в два раза крупнее, прорвался к стоявшему в углу кабинета серванту и в пару глотков уполовинил бутылку сувенирного издания.

– И что глава филиала?

– Обалдел. У него и так не совсем простые отношения с этим индивидуумом, а тут еще это.

Хозяин кабинета хохотнул:

– Ну, братец, ты явно на своей гражданке не скучаешь... Однако почему ты решил, что мне это будет интересно?

Гость отошел от окна, оставив практически пустую вазочку на подоконнике:

– Хитришь, старик! Ведь все прекрасно понимаешь.

– Может, и понимаю, – покладисто согласился хозяин, – но все же хочу тебя послушать.

– Ну, уговорил. Давай я тебе перескажу тебе случившееся, подчеркнув несколько выпавших деталей, – сказал гость, усаживаясь в кресло напротив, – итак, на территории секретных исследований, один из специалистов застает парочку влюбленных, которые ничего не придумали лучше, чем миловаться-обниматься на испытательном стенде. Факт, безусловно, возмутительный. Но тут выясняется, что милующиеся – несовершеннолетние... Я б даже сказал практически дети. Заметь, на весьма охраняемой территории. В комнате активных испытаний, где очень часто кто-то что-то устанавливает, настраивает или просто проверяет, появляются два ребенка, играющих в продвинутую версию "дочки-матери".

– Хм...

– Вот именно -"Хм". Кроме того на голове мальца оказывается венок растительного происхождения... Кстати, как там дела с расследованием вандалов в музее?

– Официально? – хозяин взглянул в глаза гостю, – Понятно... Ну, я напрямую с этим делом не связан, но там есть кой-какие детали, не укладывающиеся в версию любителей тайных ходов. А что, ты думаешь, малец в венке оттуда?

– А ты как думаешь? – гость, вынув из внутреннего кармана фотографию, протянул ее собеседнику.

– Что это? – спросил тот.

– Тот очень умный научный прибор, который наш друг хотел установить на стенд, по своей сути специализированный фотоаппарат. А ученый очень быстро просек как им воспользоваться и заснял, правда, нечетко парочку.

– Как-то весьма криворуко заснял. От лица один глаз виден, да носа кусочек... Трудно определить похож или нет.

– Ну, во-первых, камера не для портретной съемки создавалась, а во-вторых в самый момент съемки девчонка, оттолкнув мальчишку в сторону, метнула в фотографа нож...

– Нож?

– Нож.

Хозяин взял опять листочек в руки:

– А почему в отчете его нет?

– А когда его составляли, мы еще не извлекли нож из камеры.

– Из камеры?

– Из научного прибора с весьма мудрёным названием. Причем, заметь, бросок в полутемном помещении, практически без подготовки, в точку гарантированно уничтожающую возможность любой съемки. Да еще такой силы, что взрослый, правда, хлипковатый мужчина падает назад, случайно включая установку.

– Хм...

– И ты еще раз скажешь свое знаменитое "Хм", если внимательно посмотришь на снимок. Лицо девчонки не попало в кадр. Размытое пятно, почти полностью закрывающее мальчишку – это ее корпус. Она явно действовала как телохранитель. Посмотри, наверху желтое пятнышко. Мы уверены, что это дерево – символ дома Мастер-Эльфа. А еще нож... – гость опять залез в карман, вытащив прозрачный футляр, и передал его собеседнику, – похоже, современного производства, но стилизован под древнее оружие. Ручка, как видишь, несильно потерта от использования.

– А это что на ней? Надпись?

– Ага. Диалект древнего номьего языка, которым если верить энциклопедии, пользовались Восточные Номы...

– И чем они от обычных номов отличаются?

– Это вопрос не ко мне, а к какому-нибудь этнологу. Лично я ограничился информацией, что именно из них формировался отряд телохранителей Мастер-Эльфа...

– Что?!

– То... Кстати, в переводе надпись означает "шестерка".

– Шестерка? Слабость?

– Ага, слабость... Поневоле о силе задумаешься. А так же о том, где пять «младших братиков» этой слабости. Кстати, о надписях. Видишь на фото под "деревом" какие-то слова.

– Смазано как-то...

– Так вот, мы не можем определить, что это за язык...