Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Тандем

 *Снова "утро"*

 *Снова "утро"*( По своим следам)

Мы с Жалустой кружились в танце, очень похожем на вальс. Мне всегда хотелось его научиться танцевать, но как-то из-за своего росточка стеснялся. А тут ничего, получается. И вроде как даже неплохо. Во всяком случае, партнерше нравится. Вот только перелеты по воздуху тяжеловато выходят. Я покрепче прижимаю к себе амазонку, и она слегка помогает оттолкнуться в нужную сторону. От легкости выполненного движения, по всему телу проносится легкий вихрь веселья. Мне хочется засмеяться, но Жалуста прикрыла мне ладошкой рот. Ее пальцы так легли около носа, что дышать стало весьма затруднительно.

От этого я и проснулся.

Вокруг темно, хоть глаз выколи. Да еще Жалуста дышать мешает. Я убрал ее ладонь с лица, но девчонка, дернувшись, тут же брякнула руку обратно. Причем так "удачно", что пара пальцев внезапно залетела мне в рот. Вздрогнув от неожиданности, я инстинктивно сжал челюсти. Не сильно, но вполне достаточно, чтоб лежащее со мной тело, резко вскрикнув в ухо, обрело весьма боевую подвижность. Быстренько выплюнув все лишнее и получив всего три удара, значительно смягченных курткой, я шустро откатился в сторону, попутно намотав на себя плед.

– Анджи?– послышалось из темноты

– Анджи, – откликнулся я и пополз обратно. В ответ девчонка разразилась ну просто очень взволнованной речью, и когда я до нее дотронулся, вцепилась в мою руку, как утопающий в спасательный круг. Я б наверно тоже себя так повел, если б меня в темноте за пальцы цапнули. Хотя сама виновата. Зачем руками разбрасываться?

Да и темнота еще озадачивала. Уснули мы определенно при свете. Впрочем, перегоревшие лампы не являются чем-то неординарным. Вопрос в том, что теперь делать. Очевидный ответ добираться до стены, а затем ощупью по периметру до двери, не вдохновлял, поскольку на полу валялось множество причин для споткнуться-растянуться. Ползать же по полу, собирая вековую грязь, не хотелось еще больше.

Однако у пришедшей в себя Жалусты нашлась более здравая идея. Так что не успел я домозговать мысль о поиске стен, как послышалось чирканье, и в руках амазонки замерцал огонек спички. Покопавшись в рюкзаке, она извлекла свечку, снабдив нас романтическим светом на двоих.

На этом хорошие новости кончились. Или начались. Выбор на самом деле зависел от того, в какую сторону смотреть. К примеру, Жалуста смотрела в мою сторону и явно радовалась, что ее спутник пришел в себя от досадного немягкого приземления на голову. А я в свою очередь, увидев за ее спиной ложе Мастера Эльфа, от страха просто онемел. Нет, я, конечно, хотел переместиться в этот мир, но в прошлые разы переход был, как бы заметен, и даже как бы объясним. Но вот так, уснуть в одном месте, а потом проснуться в другом. Да я теперь и спать-то буду бояться ложиться. А вдруг проснусь на каких-нибудь рельсах, а паровоз уже в пути... Или уже не проснусь…

Жалуста, видимо заметив, что я смотрю не на нее (да еще и не слушаю), мгновенно замолчав, оглянулась. Посвятив некоторое время созерцанию остатков творчества Мастер-Эльфа, она спокойно, по-деловому, подошла ко мне и сорвала себе очередной листик с моей короны. Затем, глубоко вздохнув, оторвала второй, уже для меня... Определенно, аптечка на голове начинала мне нравиться, и очень даже сильно. А вот то, что постоянно возникали поводы к ее применению, не нравилось совсем. С таким развитием событий недолго и совсем без листочков остаться. Или в зависимость от них впасть...

Слегка растерявшись от такой мысли, я замедлил процесс пережёвывания зелени, но заметив, как Амазонка собирается осматривать помещение, быстро все проглотил, решив зарубить ее идею на корню. В конце концов, меня сюда уже второй раз заносит, поэтому распрекрасно знаю, что смотреть здесь ровным счетом нечего. Надо просто собрать свои манатки и топать к выходу.

– Жалуста, – окликнул я спутницу, – посвети...

– Анджи?– переспросила она меня, с абсолютным непониманием.

– Ну-у, э-э... вещи... собрать... А, черт с ним, – я протянул руку, – дай мне свечку.

Девчонка посмотрела себе за спину, видимо решив, что я на что-то показываю, повернулась обратно ко мне и опять вопросительно:

– Анджи?

Вместо ответа я, выпутавшись из пледа, подошел к ней и, забрав свечку, осветил наши вещи.

– Анджи уинджеи?– постаралась уяснить для себя Жалуста.

– Еще какой уинджеи! – недовольно буркнул я, оглядывая рюкзак с привязанным колчаном, – Анджи уинджеи, Жалуста уинджеи, мы все такие уинджеи, что потеряли второй рюкзак и даже не заметили. Да ты сюда посмотри, – я указал рукой на пол.

Жалуста, проследив за направлением моего пальца, выдала ну очень длинную фразу на почти русском. Вот только этого "почти" для понимания оказалось не достаточно. Разве что, "рудьзак" звучало более-менее разборчиво. Однако добиваться разъяснений-пояснений не хотелось. Ну, нет рюкзака, чего дальше воду в ступе молоть? Тут порадоваться надо, что хоть один из них зацепило, а за тем складывать вещички и отправляться на поиски Леты.

Не говоря ни слова, я, передав девчонке свечку, подхватил валяющийся плед и, довольно аккуратно сложив, сунул его в рюкзак. Жалуста мгновенно выдернула его обратно. Теперь уже я держал свет, пока она переделывала мою работу. Потом мы слегка поспорили о распределении груза, но все равно случилось по моему, ей колчан, а мне рюкзак. Правда, с условием, поменяться, как только устану.

***

Свет свечи очерчивал сравнительно небольшой круг, не позволявший увидеть выхода. Зато в скопившейся за годы непотревоженности пЫли, довольно отчетливо выделялись следы нашего предыдущего визита. В принципе они нам не требовались, но лично мне они грели душу. И очень сильно. Так и хотелось крикнуть: "Лета, я уже иду! ".