Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Возвращение

*Из огня, да в полымя*

*Из огня, да в полымя*

Выйдя с арены, мы по широкому коридору дошли до места, где перенервничавшим  хозяевам с перевозбужденными питомцами преграждали дорогу две немолодые дамочки, вооруженные бумагами и ручками. Они деловито шуршали листами, делая в них отметки, а временами что-то записывали под диктовку опрашиваемого гражданина. Люди, не смотря на скопившееся раздражение, видимо понимали процесса, поэтому терпеливо дожидаясь своей очереди. Собаки же воспринимали задержку как шикарный повод переобнюхаться, перерычаться, перегавкаться, ну и подумать о потомстве. Они до предела натягивали поводки и нервы хозяев. Причем вторые  в отличии от первых грозили вот-вот лопнуть. И вот тут-то явился Швабра. Да еще с желанием пофорсить перед девицей своим начальствованием. Ни на что и ни на кого не обращая внимания, он провел нас мимо выстроившейся очереди прямо к плотине из тетушек и, видимо, потребовал обслужить нас в очень категоричной форме. Стоявший впереди сухощавый дядька с растрепанными волосами в ответил так, что я даже без знания языка понял: не ответил, а плюнул. Причем очень-очень презрительно. Да еще, если судить по физиономии Швабры, метко попал. Он конечно захотел погневаться, но тут вмешалась дамочка, чей толстый слой яркой косметики предупреждал – змея и очень даже ядовитая. А потом очередь распалась на частицы, после чего собралась стеной вокруг Швабры-самоубийцы совсем недружественной аудиторией. 

Сообразив, куда дует ветер, Лета отцепилась от кавалера еще до окружения. Однако выскочить за пределы кольца мы не успели. Только отступили к стене, делая вид, что нас эти разборки не касаются. На мой взгляд, положение не хуже, чем, не зная языка, объяснять тетушке на виду всего честного народа, почему нас нет в списках. Сестра не соглашалась. Мол, достаточно указать пальцем на какую-нибудь строчку в списке и мило улыбнуться. Возможные накладки она не рассматривала, а на аргумент «не все такие дураки», отвечала: «Ты будешь удивлен».

В любом случае, выбраться за пределы человекособачей толпы мы не могли, поэтому тупо ждали шанса. И он прилетел. Вернее, прибежал вместе с молодым невысоким охранником.

Через толпу новоприбывшему удалось пробиться только с криками и возмущениями. Однако, когда его «выплюнуло» к Швабре, то, кажется, даже собаки замолчали прислушиваясь к словам вестника. Смысла я естественно не понимал, но вот прокатившиеся по рядам «Ох-Ах» распознал. А потом все дружно задрали головы и в гнетущей тишине стали пялиться на очень широкую трубу под потолком.

Мы с Летой тоже на нее посмотрели, но ничего не поняли. А в народе же новый бзик начался: все дружно стали шмыгать носом. То ли на всех внезапный насморк напал, то ли решили нюх своих четвероногих питомцев посрамить. Прийти к какому-то выводу мы не успели, поскольку в толпе истошно завизжала какая-то барышня, на другом конце запричитала грудным голосом дама постарше, раздались разноголосые мужские выкрики, и эстафету подхватила сирена.

Швабру просто снесло взволнованной человеко-собачей волной. Жучара рванулась вместе с народом, и я тут же отбросил поводок, поскольку мне совершенно не улыбалось второй раз за день бегать за собакой на привязи. Лета же, не упустив Гыкуку, схватила меня за рукав.

– Быстрей!– она дернула за собой, вовлекая в бегущую толпу, ­– пока этот нас не хватился...

– Ну, если пока этот не хватился...– отозвался я, осознанно подключаясь к побегу,– а ты поняла что произошло?

– А что там понимать? Я видела, как кричащий толстяк, подбежав к стене, врубил сирену.

– Это он вовремя сделал. А то у меня как-то с идеями, как обходить теток со списками, не густо было.

­– Ткну ли бы пальцем в список, мол, вот мое имечко, и прошли бы,– выдала сестрица свой план.

– А если бы...

– Да сама знаю, что не надежно,– перебила мою критику Лета,– но во-первых, могло сработать, а в главных, уже не нужно. Меня больше напрягает, чего они принюхивались. Может, здесь какое-нибудь местное «Аум синрикё»[1] газ выпустила?

– Ерунда,– отмел я ее опасения,– пускать газ в помещения с собаками глупо. Они же сразу все почуют и предупредят. Ну как канарейки в шахтах.

– Интересная мысль, ­– отметила Лета, замедляя бег до шага, чтоб не налететь на идущих впереди,– кажется мы приближаемся к выходу.

– И как будем действовать?– поинтересовался я, в свою очередь подстраиваясь под скорость людского потока.

– Безыскусно свалим с тусовки, – ответила старшАя.

– А Максов дед? Занесем в потери?

– Как бы нас в потери не занесли,– проворчала сестра, удачно разминувшись с желавшей быстрее всех протолкаться вперед дамочкой, у которой на руках сидел забавный песик с большими глазами. И тявкал он так интеллигентно, словно извинялся за хозяйку.

– И все же, – пробормотал я,­ глядя в спину дамочки, оттирающей со своего пути идущих впереди нее людей, – как нам с быть с дедом.

– Не знаю, как быть, – вздохнула Лета,– но для начала нужно свою безопасность обеспечить. А дальше по обстоятельствам. Может Гыкуку поможет его найти.

– Угу, поможет,– мрачно «согласился» я, глядя на этого представителя четвероногих,­– эта лохматая крыса так поможет, сама не рада будешь.

– Анджи, зачем ты так?

– Как есть так и говорю. Вот сама увидишь...

И, к сожалению, мы увидели. Правда сначала, когда на выходе из здания собаки ненастойчиво потянули нас на соседнию со стадионом улицу, Лета уверяла меня, что все идет хорошо. Она даже уговорила меня снова взять поводок Жучары (который я пообещал опять бросить). И минут пятнадцать-двадцать мы действительно мирно бродили по городу, пока собаки не притянули нас в небольшой сквер.