Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Возвращение

*Больничный непокой*

*Больничный непокой*

За свою короткую жизнь мне ни разу не случалось не только полежать, но даже просто побывать в больнице. Если конечно не считать роддома. Но тот опыт можно не считать, так как он не оставил никакого следа в памяти.  А так на моем счету только поликлиники, травмпункты, лаборатории для анализов и ни одного госпиталя. Поэтому, у меня не было ни каких идей, чего ожидать по прибытии. Очень хотелось, чтоб было как в кино: «быстрей-скорей, мы его теряем, вколите ему N кубиков, нет N мапо, давайте сразу М кубиков». И главное, чтоб суеты и беготни побольше. Вот тогда у нас вполне получиться удрать из-под надзора. Вот только наша больной явно не требовала какого-нибудь сверхсрочного лечения. Кровь остановилась, лицо салфетками ей вытерли, и я искренне  надеялся, что у тетки в загашнике найдется какая-нибудь болячка, которая позволит потянуть время.

Оказалось, что для «потянуть время» местным медикам даже болячка не нужна. Правда по началу, ожидая разгрузку, мы ничего подобного не подозревали, и даже (наивные) радовались задержке. Ну в регистратуре с полчаса нас сдавали с рук: медики из скорой с шутками-прибаутками заполняли какие-то бланки, подсовываемые дамочкой, которую активно отвлекали постоянно звонящие телефоны. Но когда в следующие полчаса после отъезда скорой мы провели в коридоре в непонятном ожидании, я начал подозревать, что «Не все благополучно в Датском королевстве» [Шекспир «Гамлет», д. 1, явл. 4.] Во всяком случае слегка занервничавший наш полицейский наводил именно на такие мысли. До этого он в основном наблюдал за нами, изредка делая попытки пообщаться. Возможно хотел нас подловить. Но тетечке по-прежнему плохело, а мы не понимали. Вот и приходилось служителю закона молча наблюдать. Однако тупое ожидание подвигло служителя закона на более активное участие в жизни. Он начал о чем-то спрашивать пробегающих мимо работников и почти поругался с мужиком в грязном фартуке. После этого полицейский вынул из кармана телефон...

Ну я так думаю, что телефон. В последних Голливудских фильмах у героев они есть. И у нас есть, теоретически. То есть в Москве. К нам пока не докатилось. А здесь такое ощущение, у каждого второго в кармане лежит. Уж больно много людей разговаривающих по телефону я видел. Однако опечалило меня не наше отставание, а понимание, что полицейский в любой момент может вызвать помощь. И даже если каким-то образом стащить у него трубку, он все равно в случае нашей пропажи мог поднять тревогу.

Тем временем больничный персонал изыскал место для нашей пострадавшей и нас препроводили... Даже не знаю куда. Вернее, знаю, но палатой это место назвать не могу. Просто кровать огородили помесью вертикальных жалюзи с занавесками. Получилась как плотная стена, которую в любой момент можно отодвинуть в сторону. Я так понял, здесь все кровати так отгорожены. Вроде индивидуальное помещение, но в то же время нет. Да и тесновато как-то. Впрочем оставшегося пространства хватило еще на две табуретки для сопровождающих. Полицейский, кстати, пока мы осматривались, сразу сел на одну из них. При этом у него в глазах не отразилось даже намека на интерес, как мы будем другую делить на двоих. Не то, чтоб мы сильно устали, но все же ждать сидя намного приятнее, чем стоя. Да еще возможность подпереть стены отсутствует.

Свое мнение о сложившейся ситуации лично я выразил тихими далеко не добрыми пожеланиями в адрес нашего надсмотрщика. Лета же, хмыкнув: «Учись», положила табуретку на бок.

– Теперь на ней хватит места на двоих,– почти с гордостью заявила она, усаживаясь на боковину.

Я скептически посмотрел на ножки и решил утонить:

– Для двоих птичек хватит? Это же не сидение, а насест какой-то.

– Лучше чем ничего.

– Твоя правда, – согласился я,– но все же давай это оставим на крайний случай. Меня пока ноги держат. Так что садись по-нормальному

– Братец, а ты разве не хочешь мозги нашему следилке вывихнуть?

–Это, конечно, святое,– ответил я, усаживаясь рядом с сестрой на ножки табуретки, после чего, задрав голову, посмотрел прямо в лицо «следилке», ошарашенный вид которого порадовал душу. Правда в следующее мгновение у меня выпучились глаза наверное посильнее, чем у нашего надсмотрщика, потому что прямо над ним из-за занавески высунулась голова Максова деда.

– Юрий Рафаилович?– радостно удивилась сестрица, поднимаясь на ноги. Баланс резко нарушился, и ничем неуравновешенный я полетел вниз. Выпрыгнувшая из под меня табуретка, недовыполнив кульбит, догнала Летин зад и... дальше я деталей не разобрал, так как, осознав, что сейчас все рухнет на меня, метнулся под кровать. Вот только тут меня ждало открытие. Оказывается местные кровати не кровати, а тележки для перевозки больных. Кроме того там еще всякие механизмы выше-ниже. В общем все для удобства врача и пациента. Но не того, кто собирается прятаться под этой некроватью. А если добавить внезапность этого самого открытия... Я зацепился за раму, едва не расплющил нос о стойку и ухитрился снять тележку с тормозов. Она поехала. Слава богу, недалеко – все же загончик из занавесок довольно тесный. Поэтому кровать уперлась в «стену» буквально через двадцать сантиметров. Однако я успел нажать какой-то переключатель, и загудевший над головой мотор начал поднимать один конец кровати вверх. Больная загыркала, и я инстинктивно дернулся вернуть как было: тут же заработал второй мотор, начав опускать противоположный конец кровати. Тетка заверещала. Дернулась занавеска, впуская «спасателей», один из которых, с грыканьем бросившись к кровати, тут же наступил мне на руку. От моего звонкого «А-а!» подпрыгнула вся палата. Кажется кто-то на кого-то сбил с ног, но я по сторонам не смотрел, а баюкал пострадавшую руку, дуя на отдавленные пальцы...