Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Возвращение

* Идем, не зная куда, чтоб найти, не зная что(2)*

* Идем, не зная куда, чтоб найти, не зная что(2)*

Слегка обернувшись ко мне, Лета с королевской невозмутимостью поинтересовалась:.

– Анджи, у тебя еще одна жена появилась?

Очнувшийся от ее вопроса Юрий Рафаилович, глухо каркнув, тут же попытался отпрыгнуть в сторону. Причем вместе с креслом. Получилось так себе, хотя, если б сестрица не удержала его транспорт, он вполне мог перекувыркнуться и покалечиться.

Девушку дедовы прыжки, от которых вздрогнула кабина лифта, явно напугали. Однако вместо шарахнуться в сторону, она не только влезла между мной и страхолюдом, но и извлекла из висящий на ее плече сумочки здоровущий кинжал.

– Или телохранительница? – не уменьшив тона великосветскости, уточнила свой вопрос сестрица и, не дожидаясь ответа, добавила – впрочем, как мы уже знаем, одно другому не мешает. А, кстати, Жалуста не ревнует? Ведь если что, она эту птичку в момент стрелами нашпигует. Уж больно эта новиня не спортивна, по сравнению с ней.

–Зато у нее кинжал большой и острый,– зачем-то защитил я новоявленную телохранительницу.

– И не боевой, а ритуальный, – совершенно спокойным тоном отметил прыгун Юрий Рафаилович, после чего обратился к девушке с приветственной речью, которую прервала остановка лифта.

– Выходим?– неуверенно поинтересовался я под металлический шелест раскрывающихся дверей.

Кинжалодержательница то ли пискнула, то ли вскрикнула и метнулась к панели с кнопками.

– Видимо, нет,­– ответил я сам на свой вопрос, глядя на закрывающиеся двери,– куда едем?

– Надо понимать, нас похитили,– дала свое видение происходящего сестрица без намека на панику.

Обернувшись, девушка, просительно глядя мне в лицо, произнесла короткую фразу и убрала кинжал в сумку.

– Или не похитили,– с той же нейтральностью прокомментировала ее действия Лета.

– Юрий Рафаилович,– позвал я, не отрывая взгляда от девушки, – а как сказать, что я по-местному только молчать умею?

– Гыр-пыр-гыр,­– неожиданно выдала моя старшАя и, заметив, как у меня от удивления полезли брови на лоб, пояснила,– меня Макс нескольким фразам научил на всякий случай. Пригодилось... кажется.

«Похитительница» покосилась на Лету и неуверенно ей что-то прогрыкала. Эстафету общения попытался подхватить страхолюд, но его опять прервала очередная остановка лифта. Не заморачиваясь с ответом дедушке, незнакомка тут же схватила меня за рукав и, неожиданно обрушив журчащий водопад слов, потащила на выход. Мощи этой хрупкой представительнице слабого пола, наверное, позавидовала «птица-тройка». Я, моментально почувствовав себя воздушным шариком, полетел следом за ней. Но не растерялся и даже волю к сопротивлению не потерял, поэтому схватился за первое попавшееся – за страхолюда. Вернее, за его простынь.

Переживший потерю одежды, Юрий Рафаилович к внезапному срыванию «тоги» отнесся резко отрицательно. С громко-противным карканьем он вцепился в ускользающую простынь. Вот только девица не заметила сопротивления. Видимо, вселившиеся в нее лошади были ломовыми. Первым это поняло кресло страхолюда, поэтому, лихо развернувшись, изо всех своих колесиков «бросилось» следом за нами.

Совершенно не ожидавшая такого скоростного развития событий, Лета едва не упустила дедову колесницу. Вернее, упустила, но, прыжком догнав, схватила за ручки и резко дернула их на себя. Кресло остановилось. А вот Юрий Рафаилович – нет.

Я еще успел заметить, как он, отделившись от сидения, начал самостоятельный полет, и… Закрывшиеся с лязгом двери лифта, оставив меня с буксиршей снаружи, приняли на себя удар стариковского тела. Говорят, конечно, что лучше один раз увидеть, но в данном случае мне хватило просто услышать. И девица видимо услышала. Наверное, поэтому остановилась. Недоуменно посмотрела на меня. А потом мы вместе посмотрели на зажатую дверьми простынь.

Лифт тренькнул и поехал. Простынь потащило внутрь. Вздохнув, я выпустил свой конец, и после того, как он исчез, повернулся к буксирше:

– Ну и за каким надом тебе понадобилось такое устраивать?

Фраза, видимо, прозвучала довольно сурово, потому девушка побледнела и, что-то забубнив, упала на колени, да носом в пол. Тут уже пришла моя пора пугаться:

– Эй ты чего! – я подхватил ее под руку и потянул вверх,– сейчас увидит кто, что ты на коленях ползаешь, в момент табун любопытствующих набежит! А оно надо мне?

Девица распрямилась, но с колен подниматься не спешила. Вместо этого она «выстрелила» в меня просительно испуганным щебетанием.

– Давай же, вставай, – продолжал я уговоры, – ничего ведь супер фатального не произошло. Сообразят они обратно приехать. Подожду их около лифта. А потом уж отправимся на поиск Макса и Жалусты

Услышав последние слова, едва поднявшаяся на ноги девица встрепенулась:

– Макс смур-шмур, Жалуста шмур-шмур смур-смур

Я нахмурился: она знакома с ними, что ли? Тогда понятно, что они могли меня описать… Особенно если что-то случилось, и они попали в больницу. Последнее легко уточнить.

– Макс? – показываю в глубь коридора. Девица мотает головой.

– Жалуста?

 Снова мотает.

– Ничего не понимаю.

А она опять:

– Макс смур-шмур, Жалуста шмур-шмур смур-смур

И уже сама тычет в глубь коридора.

– Так «нет» или «да»?­– вопросил я и только тут вспомнил, что уже играл в подобную угадайку с амазонкой. У них же да и нет перепутаны! Значит Макс и Жалуста в больнице!

– А ну пошли! – скомандовал я, направляясь в коридор. Девушку упрашивать не потребовалось. Она даже вперед меня вырвалась. Однако, когда мы дошли до поворота, я остановился, поскольку разум требовал дождаться Лету, однако тот же самый разум требовал бежать дальше, вопрошаа: «А если им срочно нужны мои листики?». К счастью, двери лифта раскрылись и на площадку выскочила моя сестрица.