Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Возвращение

*Дневник Жалусты: Запись 30(2)*

*Дневник Жалусты: Запись 30(2)*

– Давай не будем слишком напрягаться с камиле,– произнесла я, продолжив восхождение,– у нас, номов все как-то попроще, без жестов и поклонов.

­– А мы считаем, что проще у нас, – ответила льфийка, освобождая проход,– зачем многословность, если одним жестом можно передать чувства. Сразу исключается двойственность, косноязычность, плюс мучится с подбором слов не нужно. Полагаю, это вопрос культурных различий.

– Культурные различия – это тот крюк, которым подлецы подцепляют людскую гордость, чтоб разодрать человеческие отношения для достижения своих интересов, – процитировала я учителя «Государственности». Если честно, он нас этой мудростью достал: чуть ли ни на каждом уроке вещает. Вернее, у него таких любимых фраз на пару кулаков. Сует их в дело и не в дело. Но, судя по тому как округлились глаза девушки, цитата пришлась кстати.

– А нам с вами [использована форма камиле от равного к равному] наоборот надо мосты строить,– закончила я своими словами, поднимаясь на последнюю ступеньку.

– Традиции – дань вежливости ушедшим, но живые важнее традиций, – произнесла девушка. Кажется у нас был один и тот же учитель.

– Добро пожаловать, хозяйка души моей,– продолжила льфийка, – мне вдвойне приятно, что вы [использована форма от младшего к старшему], не только вошли в мой дом, но и сделали это со словами Мира.

«Мир» в ее речи прозвучал с большой буквы. Видимо наш учитель был адептом какой-то известной философской школы или религии.

– ... Мои слова не камиле,– закончила она с улыбкой.

– Мои тоже, – ответила я, входя в комнату. Здесь не было холла, как обычно принято в наших домах. Входишь сразу в комнату. Разве только сравнительно неглубокая ниша  со скамейкой и пустой вешалкой. Впрочем, вдоль стены шли четыре двери, и за одной из них вполне мог скрываться встроенный шкаф для хозяйских вещей.

– Тогда, если у нас по-простому, –прервала девушка мое невольное разглядывание,– может быть Вы представите спутника?

– Конечно, – я взмахнула рукой в сторону входящего хомблинга, – это Магс – друг Ан... Мастер-Эльфа. К сожалению, он не говорит по-льфовски. И хочу сразу предупредить, что твое имя в его исполнении будет исковеркано до неузнаваемости.

– Ничего,– улыбнулась льфийка, – я привыкла к имперскому произношению...

После чего заговорила с Магсом по-хомблински. Я тем временем огляделась. Небольшая комната. Серо-синие стены, напоминающие промозглый утренний туман. И неожиданно-яркая не то картина, не то композиция (кто этих современных художников поймет) из цветных летящих линий. Два стеллажа в углах, которые несмотря на открытые полки, выглядели как каменные колонны подпирающие потолок. Массивный темно-коричневый диван, в тон ему три не менее массивных кресла, а между ними «хрупкий» кофейный столик в легком излюбленном в царстве стиле. А еще кучка разно размерных подушек с легким льфийским узором. Они лежали на диване, креслах, полу и даже на полках

– Раздевайтесь, пожалуйста,– сказала хозяйка, – и разувайтесь. Я вам дам свои запасные хами [хами – разновидность домашней обуви], чтоб ноги отдохнули. Она приподняла крышку сидения и вытащила от туда пару зеленых матерчатых полусапожек.

– Отдохнуть, это хорошо, – я начала расстегиваться,– однако для начала мне хотелось бы услышать, откуда вы знаете мое имя?

– Мне, как свидетельнице аварии, пришлось давать показания полиции. А они поинтересовались знаю ли я некую  Здлоши увд Йети Ляруша.

– Кого?

– В полиции есть ваша фотография,– забрав у меня из рук, куртку хозяйка пристроила ее на вешалку, – но имя написано в льфовской транскрипции. И читают они его как бы по-льфовски, да еще с характерными для хомблингов ошибками. Поскольку были другие свидетели, то Вас я не могла не опознать. Сразу бы привлекла ненужное внимание. Но вот поправлять их произношение я не стала.

Девушка покосилась на Магса, который, сняв куртку, самостоятельно накинул ее на крючок поверх Жалустиной куртки.

– Извините, возможно не мое дело, но откуда этот молодой человек? – настороженно поинтересовалась она,– этот меч в странной упаковке, одежда под старину, да и произношение такое... как при императоре говорили.

– Из далека он,– вздохнула я,– он действительно друг Мастер-Эльфа. Они в одном месте жили.

– Даже так... – она еще оглядела Магса, который неспеша стаскивал с ноги сапоги, затем повернулась ко мне,– легкий перекус? Или посущественней?

– Откуда ты знаешь про то как читать по-номски? – предпочла я информацию,– и про

Льфийка не сдержала смешок:

– Я профессиональный переводчик. Филолог. А во время учебы участвовала в групповой работе по сравнению диалектов Номского. Должны были представить факторы повлиявшие на развитие языка.

– Да?– удивилась я.

– Да! И мы завалили работу! И чтоб отработать, нам пришлось разбираться с вашей транскрипцией! Вот кто бы мог подумать, что я теперь за это с благодарностью вспомню садиста-профессора!

Заметив, что Магс справился с обувью, девушка заговорила с ним на имперском. Тот ей ответил и, пройдя в комнату, уселся на одно из кресел.

– Ваш спутник не отказался бы и перекусить. Кажется, он стесняется попросить нормальной еды. Вы тоже будете стеснятся?

– Наверное... Кстати, что вы делаете в Империи?

– Я пишу работу по Вокобану, работаю в архиве с дневниками. Попутно преподаю льфовский в школе. Кстати,– девушка нахмурилась,– сегодня вечером я в качестве сопровождающей должна уехать с классом девочек в Судный замок на экскурсию. Но я вам оставлю ключи от дома. Думаю, мы с вами обсудим это за перекусом.