Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Возвращение

Маскировка

Маскировка

Купленная за листик короны одежда висела на Юрии Рафаиловичи хуже, чем на вешалке. Тем не менее, по общему мнению, в таком виде он вполне мог спокойно выйти на улицу, чего совершенно не стоило делать в моей куртке, по той простой причине, что она больше не являлась курткой. Как выразилась сестрица, в ней теперь только гусей дразнить. Понимание, что на роль последних вполне могут подвязаться коллеги уснувшего полицейского, заставило нас активно думать на тему как меня одеть. Вернее, думали все, кроме страхолюда, который сходу выдвинул альтернативную идею меня раздеть. То есть предложил забыть «куртку» в больнице и идти в одной рубашке. Возражения «холодно» и «заболею» профессиональный палач встречал с искреннем недоумением.

Июлье (так мы сократили приятный напев, служивший именем моей верноподданной) предложила испросить помощь у ее свёкра, занимавшего какой-то высокий пост. Но, во-первых, лишних людей привлекать не хотелось, а во-вторых, наш дедуля ухитрился под шумок по-тихой вкатить родственнику девушки дозу снотворного. «Чтоб не притворялся и не подглядывал, строя из себя умника», – ответил он на наше дружное «Зачем?»

В итоге мы пришли к выводу, что сидение в палате решить проблему не поможет, поэтому нужно поехать на первый этаж и посмотреть по обстоятельствам. Только перед выходом Июлье на пару с Летой лейкопластырем полечили мою безрукавку, предварительно ее сделав безворотниковкой. В принципе, если вывернуть на другую сторону, спрятав пластырь, получилось оригинально, и даже носибелно, но все равно приметно. Мы дружно повздыхали, посомневались, утешились верой в предсказание и потопали к лифту. Только не дотопали. Потому что Юрий Рафаилович сначала встал столбом перед какой-то схемой, а потом заметался по коридору в поиске непонятно чего. Хорошо в этом месте в тот момент никто не проходил мимо, а то обязательно остановились поглазеть на перебегающего от двери к двери высокого старика. Собственно мы с Летой сами глазели на него открыв рты, а потом, переглянувшись посмотрели на Июлье в надежде услышать что-нибудь о надписи, шандарахвнувшей нашего спутника по мозгам. Но наткнулись на вопрос в ее глазах: «И часто и он так?»

Ответ не понадобился, поскольку прискакавший страхолюд с радостным «Нашел!» потащил нас куда-то по коридору, а затем вытолкал на лестничную клетку.

– Так, Лета, – сказал он, кака-то хищно потирая руки,–давай снимай скорей рюкзак и плащ!

– Зачем это? – настороженно спросила сестрица, явно не доверяя азарту наследного палача.

– Будем тебя беременную делать! – торжественно огласил старик, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

– Обалдели, что ли! – резко отреагировала сестрица, делая шаг назад,– или у вас шуточки такие?

– Какие еще шуточки? – недоуменно переспросил страхолюд,– все на полном серьезе!

– А вы часом не забылись?

– Я забылся?! Да это вы забыли, что искать будут не только пацаненка,– кивок в мою сторону,– но и сопровождавшую его девицу!

– И что? Мне нужно забеременеть по этому поводу?

– А почему нет? По-моему, шикарная мысль.

– Совсем сбрендили?–зло процедила Лета,– хоть бы людей постеснялись!

– Да чего стесняться?

– Они похоже здесь все нудисты,– не удержался я от замечания.

Дед вытаращил на меня свои окулярищи:

– Это-то тут причем?

– Как причем? Вы же сами сказали: «Снимай плащ».

– Ну конечно плащ надо снять...

– Вот!

– А как еще она под него рюкзак оденет?

– Так, подождите,– вмешалась сестрица,– рюкзак под плащ?

– Ну да, задом наперед, чтоб живот получился.

– Ах вот о чем речь!

–  А о чем же еще?– удивился страхолюд,– я как только увидел надпись «Родильное отделение» сразу подумал, что Лете нужно забеременеть.

СтаршАя одарила палача не самым добрым взглядом.

– Вы лучше б подумали как ее рыжую шевелюру спрятать!– всунулся я с упреком-указанием,– она же как маяк в ночи – никаких других описаний не нужно!

Старик уставился на Лету как будто первый раз ее увидел.

– Пожалуй, с этим беременность не поможет,– прошамкал он задумчиво.

– Шапка тут поможет!–вылез я с очевидным,– или скафандр! И вообще об этом стоило подумать еще в палате, а не тащить нас на лестницу!

– Помолчи, братец,– одернула меня старшая,– Юрий Рафаилович, спросите Июлье, может у нее найдутся идеи.

– Или шапка,– добавил я.

Но шапка у девушки не нашлась. Только широкий шарф, из которого путем множественных вращений оборачиваний и завязываний получилось нечто тюрбанообразное.

– Она говорит, что Лете желательно выглядеть постарше,– перевел нам Юрий Рафаилович комментарии девушки.

– Можно попробовать,– отозвалась сестрица, вытаскивая косметичку.

– Это надолго,– невольно вздохнул я и оглядел лестницу на предмет усесться с комфортом.

– Тогда пойдем осмотримся,– оживился страхолюд,– заглянем в родильное отделение.

– Нас туда не возьмут по полу и возрасту,– моментально отреагировал я.

Старик постарался укорить меня взглядом. Не получилось.

– Нам нужно поискать там что-нибудь для усиления маскировки,– снизошёл он до пояснения,– брошюрки, рекламы, проспекты  с хорошо заметной родильной символикой.

– Лучше б вы, Юрий Рафаилович, выход на улицу поискали,– заметила Лета, оторвавшись на секунду от зеркальца, – а нам с Анджи лишний раз мелькать на людях не стоит.

– А я, значит, самый неприметный,– нахохлился страхолюд,– мне, то есть, можно светиться на людях.

– Вам тоже весьма не желательно, – покладисто согласилась сестрица, критически рассматривая вынутые из косметички карандаши,– но с нами Макса нет, поэтому удерживать вас некому.

Старик недовольно дернул головой, но довольно оживленно заговорившая Июлье переключила внимание на себя.

– Что она сказала?­– спросил я нашего переводчика.

– Не понял, –растерянно признался тот,– что-то про глаза.