Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Возвращение

В поисках выхода

В поисках выхода

После наложения косметики Лета, на мой взгляд, стала выглядеть очень-очень усталой, а не старой. У меня вертелось на языке пара острых колючек по этому поводу, но сестрицын взгляд настоятельно порекомендовал их не озвучивать. Страхолюд ничего такого не почувствовал, выразив вслух одобрение результатом. Да еще, когда она надела плащ Июлье поверх повешенного на пузо рюкзака, этот скорбный умом добавил пару восторженных слов в адрес ужасного вида. Одно слово – тролль.

Впрочем, сестрица оказалась на высоте – ограничилась всего одним грозным шипением, после чего, подхватив Июлье под ручку, вышла в коридор.

 – Странные люди, – прошамкал с неприязненным удивлением старик, не отрывая взгляда от захлопнувшейся двери, – она же сама хотела стать пострашней. Но стоило похвалить ее усилия, как тут же в ответ схлопотал горсть раскаленных колючек. И что ей было не так?

Я лишь закатил глаза, не понимая, как можно провести два дня рядом с Летой не врубиться, о чем не стоит говорить. Углубляться в философствования на тему человеческой природы и в частности его женской половины не хотелось, поэтому стоило переключить внимание старика:

– А мы когда мы пойдем?

Юрий Рафаилович оторвался от разглядывания двери:

– Сейчас они уедут на лифте, чтоб нас не приняли за одну группу.

– Это понятно. Но сколько мы должны ждать этого «уедут»?

– Ну досчитай медленно до ста.

– А может просто выйдем в коридор и пройдемся в противоположную от лифта сторону? Оглядимся, а?

– Пожалуй, можно,– задумчиво произнес страхолюд, – а если спросят как и что, скажу, что у меня здесь внучка рожает.

– Скорее, правнучка,– заметил я и выскользнул за дверь.

А коридор как коридор: двери, непонятные мне надписи, снова двери. Прошел уборщик, толкая перед собой тележку с щетками-метелками и, видимо, чистящими средствами. На нас ноль внимания. Миниатюрная женщина (чуть выше меня) с мировой скорбью на лице провезла высокую этажерку с обедами... Я ей посочувствовал: вдыхать постоянно этот выворачивающий желудок запах врагу не пожелаешь. Естественно, ей тоже до нас никакого дела не было. Прошедшая мимо парочка не то врачей, не то медсестер в зеленых рубахах до колена, увлеченно болтая, даже не задевали окружающих взглядами. Встреченная бабулька, явно из посетителей, опасливо косилась на моего спутника, словно ожидая, что тот отнимет у нее кошелку.

От лифтов мы ушагали довольно далеко и поэтому стоило подумать о возвращении, но Юрий Рафаилович, заметивший с высоты своего роста развилку, предложил сначала дойти до нее, а уже потом обратно. Только, как известно любопытство частенько до добра не доводит. Вот и нам повезло. На пересечении двух коридоров нарвались на местного ревнителя порядка. Суровый такой коренастый дядечка, встав посреди прохода, требовательно загрыкал. Согласно нашей договоренности, дед начал изображать растерянного потеряшку. Со стороны, надо сказать, их диалог выглядел довольно забавно. Эдакий сухощавый тираннозавр Рекс, нависая над упитанной черепашкой, жалостливо просит не обижать его. А вот моя роль заключалась как раз в том, чтоб не стать участником разыгрываемой сценки. Так и осмотреться проще, да и сделать вид, что не знаем друг друга сподручнее. И вот я так бочком-бочком захожу за страхолюда и незаметно для «черепахи» исчезаю в боковом коридоре, где натыкаюсь на парочку полицейских.

Ну как натыкаюсь… Они идут навстречу, я, нацепив маску «Все в порядке, все путем», тоже иду и случайно встречаюсь взглядами с одним из них. Для понимания грыка «Вот он! Хватай его!» переводчик не понадобился. Полицейский ко мне, я, естественно, от него, разворачиваюсь и пулей обратно. За спиной крики топот. Я с визгом «Помогите!» просвистел мимо страхолюда, казалось, в пустой коридор.

Но только казалось! Народ как специально из всех щелей повылезал! Больные, врачи, посетители, еще какие-то работники. Вот всем в этот момент понадобилось встать на пути! Неудивительно, что я в такой нервной обстановке не больно соображал куда сворачивал и, видимо, сделал круг, поскольку выскочил прямо на «черепаху». Причем не просто выскочил, а, споткнувшись, боднул его в спину. Он как раз помогал страхолюду подняться, но, почувствовав «нападение», выронил дедулю обратно. Хорошо хоть сам сверху не упал. Вернее, плохо, что не упал, так как он ухитрился извернуться и ухватить убегающего меня за куртку. Только, малость перестаравшись, слишком сильно на себя дернул. Я прямо птичкой влетел к нему в объятья, а потом уже нас вместе поймал лидировавший в погоне полицейский. Порадоваться своей удаче представитель закона не успел, потому что валявшийся на полу Юрий Рафаилович, сгребая в кучку свои конечности, просто совершенно случайно зацепился за «чью-то» ногу и наше трио грохнулось на пол. Оставив куртку в лапах цепкой «черепахи», я вынырнул из кучи малы и тут меня сграбастал отставший полицейский. Наверное, он хотел ухватить за шкирку, но схватил за корону. Судя по крику, удовольствие от добычи было весьма сомнительным, только он все равно держал. Орал и держал. К счастью, моему, Максов дед продолжил свое героическое вставание на ноги, поэтому мой ловец вместе со всеми своими исторгаемыми децибелами тоже грохнулся на пол, прямо на неуспевших встать товарищей.

Получив свободу, я рванул в единственный безлюдный коридор. На первом перекрестке повернул направо, на втором, помня об опасности сделать круг, налево и, неожиданно выскочив к лифту, увидел знакомую воняющую этажерку и ее толкательницу. Женщина устало следила за каким-то светящимся табло около дверей. Не видя и не слыша преследования, я, дыша через рот... все же вонючая тут еда… спокойным шагом подошел к лифту и тоже встал в ожидании.

Механический голос грыкнул. Двери раскрылись. Я увидел полицейских. Полицейские увидели меня. Только я оказался проворнее – схватил с этажерки помесь тарелки с миской, да плеснул в выходящего содержимым. Тот инстинктивно шарахнулся назад, прямо в руки товарищам, да еще дернулся, уворачиваясь от запущенной следом посудины. Тут неожиданно ожила этажерка и героически бросилась в лифт, а там еще перевернулась. Кабинка моментально превратилась в композицию «Аврал на камбузе». Двери закрылись.