Каникулы для двоих

5.1 Матвей

Какой же он, дом, у моих дедушки и бабушки? Как получше и побыстрее его вам описать? Сам, если что, опешил сначала. Нет, совсем не таким я его представлял. В моём представлении это был деревянный домишка как из доброй русской сказки.

Хотя…этот дом тоже чем-то старину напомнил. Да только не приукрашенную блестящими наличниками на окнах, свежевыкрашенным петухом на козырьке крыши...Нет, всё это было. Да только находилось в таком ветхом и запущенном состоянии, что едва на всё это взглянул, как в груди что-то болезненно сжалось.

Невольно в памяти всплыли строчки песни М.Евдокимова, которую так любил слушать наш сержант.

Мужик тот не просто её слушал, а тайком иной раз слезу смахивал. А мы с парнями, воспринимавшие его не иначе, как сурового чёрствого сухаря, у которого «за плечами только служба военная, да ничего больше. Ни родителей, ни угла, ни семьи». Мы просто офигевали и не сговариваясь делали вид, что ничего такого не замечаем.

А когда, бывало, выходил он на откровенность, то и рассказывал: «Пока по белу свету мотался, умерли мои старики один за одним. В наследство от них остался у меня домик в далёкой заброшенной деревеньке. Вот уйду в запас, туда поеду. Подправлю домишко. Огород картохой засажу. Жену заведу. А вместе с ней детишек нарожаем».

Я, признаться, ещё тогда удивился, с какой лёгкостью он сказанул «жену заведу». Так, как будто корову там, или свиней.

А сейчас, рассматривая дом своих родных я понимал отчётливо, что вряд ли дождётся того служивого его дом. Если в нём никто не живёт. И не смотрит там за порядком.

- Что, Матвей, не впечатляет тебя наш убогий дом после элитных многоэтажек столицы?

Перевёл взгляд на деда Кузьму и совсем растерялся. Дед не просто на меня смотрел. Он, казалось, в самое сердце сейчас заглядывал. А что, зрение у старика может и не стопроцентное, но видит хорошо. Даже очки не носит. Это при условии что читает и пишет до сих пор без проблем. В этом я сам только что убедился, зайдя во двор. Дед в это время в беседке сидел и кроссворды гадал. Пока меня не увидел.

И это учитывая, что уже давно восьмой десяток разменял.

Обнял деда. Крепко-крепко. А он ничего – выдержал. Заправка-то у нас, Самойловых ого-го какая! «Как дубы». Это слова матери, если что.

- А я сейчас не с городскими небоскрёбами, дед, сравниваю.

- А с чем тогда? Никак с соседским домом-то? – не унимался дед, - только учти, что у Еремеевых сразу три пары сильных молодых мужских рабочих рук. Да и Наташа с Есенией всё время не покладая рук трудятся. Это только последний год, как их девчушка в город уехала за высшим образованием, меньше помогает родителям.

- Нет, дед, и не с соседним домом сравнил сейчас. Я прежний ваш дом вспомнил. Тот, который в прошлый свой приезд запомнил. Сколько мне лет тогда было?

- Десять, внук. Хорошо я это запомнил. Ты не удивляйся сейчас так. Просто с тех пор ни Кирилл, ни ты к нам больше не приезжали.

Да не может этого быть! Как же это так, а? Как отец мог забыть своих собственных родителей? Ведь он же у них один единственный сын?

Эти мысли сейчас пронеслись у меня в голове. И мне, почему-то стало ужасно стыдно за отца.

А я сам? Чего только на отца вину взвалил? Мог бы и сам вспомнить и приехать. Да куда уж там! Совсем другое меня в тот момент интересовало. Как там про таких принято сейчас говорить, мажор? Вот-вот. Самый настоящий. И это при условии, что родители тогда ещё вместе жили. А уж как развелись, даже не взирая на Марьянку, то я совсем как с катушек скатился. Как вспомню сейчас, так самому гадко.

Видимо дед что-то такое прочитал на моём лице. Поэтому поспешил немного отвлечь:

- Да ты не бери сильно в голову, Матвей. Я сам тогда тоже хорош был. Мы с Кириллом в тот раз знатно поругались. Вот и не стал с тех пор сын приезжать. Сначала, правда, названивали они нам с Лидией. Но потом и звонки прекратились. Только я на твоих родителей не обижаюсь. Они ведь бизнес строят. И всё бы хорошо, только бы вот внучку хоть одним глазком увидеть. Ни разу ведь Лидия её к нам не привозила.

Только сейчас до меня дошло, что дед с бабушкой, похоже, совсем не в курсе, что мама с сестрой вот уже третий год будет как живут не с нами, а в Сочи. Мама после развода уехала к своим родителям. Сам-то я время от времени их навещал. А последние полгода перед армией так и вовсе у них жил.

Всё это я сейчас понял, только решил пока ничего старикам не говорить. Нужно их сначала к этой мысли подготовить. Сердца-то, наверное, не такие прыткие, какими сами старички пытаются казаться.

- Ладно, идём в дом. Там Нюра тебя совсем уже заждалась. Она же и не знает пока, что внук уже на пороге.

Дед оказался прав. Бабушка, увидев меня, аж вскрикнула. А потом только успел перехватить у самого пола миску с варениками. Перехватил да на стол поставил. А потом саму бабушку в охапку схватил.

Какая же она маленькая! Нет, не такая как Есения. Это же совсем другое. Бабушка это даже не мама. И не та бабушка, что со стороны мамы. Та, всю жизнь проработавшая в театре женщина. Не изработанная физически, у той моей бабушки нет стольких морщин на лице, спина ровная и руки с маникюром.

Бабушка Нюра была её полной противоположностью. Да с неё хоть сейчас портрет пиши «Современная бабушка-крестьянка». Или фотосессию на модную нынче тему про село открывай. Всё одно будет – в самую точку попадёшь.

Только сейчас, когда у меня в объятьях тихо всхлипывала старушка в простом ситцевом платочке в цветочек, в сарафане, одетом поверх милой блузки, наверное прошлого века, сейчас я думал совсем не об этом.

Мне почему-то вспомнилось, как в последний – прошлый раз, бабуля вот так же, как сейчас я её, успокаивала меня. Чего? Спросите вы. Как такое может быть, чтобы десятилетний пацан искал утешения у бабки?!