Каникулы с Мажором. Старший брат подруги

Глава 1

Вика

Если бы существовал Олимпийский комитет по провалам, мой сегодняшний день взял бы золото, серебро и бронзу сразу. Причём без конкурентов.

С утра мама устроила в квартире такой погром, будто готовилась к приходу экзорциста с камерой прямого эфира. Соседи вызвали полицию, я же вызывала терпение, а терпение… не отвечало.

Вместо того чтобы лететь над Европой с подругой, я яростно отмывала квартиру.

Мама, страдалица года, не могла смириться с мыслью, что я уезжаю на праздники, а она останется одна в «крепости из разбитых надежд». Будто в этом не её вина.

В какой-то момент я просто собрала вещи и уехала в общежитие. С ощущением, что если не свалю сегодня, то Новый год придётся встречать с участковым и стаканом валерьянки.

Аринка, мой ангел, переоформила билет:

«Прилетай, солнце! Будем лечить тебя мандаринами, печеньем и горячим шоколадом».

Родители Макаровой всегда относились ко мне как к родной, за что я им бесконечно благодарна. Если бы не они и не лучшая подруга, моя жизнь была бы куда мрачнее.

И вот он, аэропорт. Я закидываю свою сумку на ленту транспортёра и наконец-то выдыхаю. Всё позади: унылые серые улицы, проблемы, тяжёлый воздух дома. Впереди — две недели чистого снега, гор и отдыха с лучшей подругой. Я уже представляю, как мы с ней будем пить горячий шоколад, смеяться до слёз и загадывать желания под бой курантов. Никаких ссор, никаких слёз. Только праздник.

Перелёт проходит незаметно. Я либо сплю, либо смотрю в иллюминатор на проплывающие внизу облака. Наконец, самолёт приземляется, и я выхожу в зону прилёта. Воздух здесь другой — холодный, свежий, пахнет хвоей и снегом. И тут же слышу знакомый голос:

— Викуля! Наконец-то!

Аринка бежит ко мне, закутанная в огромный белый пуховик, и почти сбивает с ног в объятиях. Хохочем обе, как сумасшедшие.

— Я так рада, что ты здесь, со мной! Поехали быстрее в наш домик, там невероятно уютно! — тараторит она, забирая у меня одну из сумок.

Мы садимся в такси и едем по заснеженным улочкам курорта. Огни гирлянд, смеющиеся люди, запах корицы и мандаринов — настоящая зимняя сказка. Я прижимаюсь лбом к стеклу и улыбаюсь. Всё будет просто замечательно.

— А вот и он! — подруга выскакивает из машины и показывает на аккуратный деревянный домик с резными ставнями, из трубы которой идёт дымок. — Заходи, не стесняйся!

Вхожу внутрь, и меня обволакивает приятное тепло. Пахнет деревом и камином. Пока она возится с сумками, я снимаю свой пуховик и шапку. Отряхиваюсь и наконец могу вздохнуть полной грудью.

И первое, что делаю — поправляю волосы. Длинные, густые каштановые волосы. Моя главная гордость. На их отращивание и уход ушли долгие месяцы, но оно того стоило. Ловлю своё отражение в тёмном стекле шкафа и на секунду задерживаю взгляд. Да, я сильно изменилась за эти два года. И к счастью, в лучшую сторону.

И вот, пока я стою в центре гостиной, пытаясь уложить прядь, которая решила жить собственной жизнью, дверь ванной открывается.

И оттуда выходит ОН.

Роман Макаров.

Старший брат Арины.

И человек, которого вселенная, похоже, решила показать мне в максимально неподготовленный момент.

Он только что из душа. На нём — лишь низкие спортивные штаны, которые держатся, кажется, исключительно благодаря вере, надежде и хорошей резинке. Торс обнажён, и освещение камина только подчёркивает совершенный, идеальный рельеф. Капли воды цепляются за его пресс, медленно скатываясь вниз, будто и сами не спешат покидать такую красоту.

Мокрые тёмные волосы падают на лоб — слегка, небрежно, но так эффектно, что я машинально поправляю свою непокорную прядь ещё раз.

Макаров говорит по телефону, на его лице обычная раздражённая гримаса «мне это всё надо?».

— Да, Фил, я тут в заточении. Родители заставили поехать.

Пауза.

— Нет, сестра и её подруга…

Он вздыхает, будто объясняет элементарную вещь ребёнку.

— Ты не понимаешь, это Та. Самая. Вика, которая… А?

И в этот момент Рома поднимает глаза.

Наши взгляды сталкиваются, и время… просто сдаёт полномочия.

Воздух электризуется.

Он замирает. Буквально. С полуоткрытым ртом. Телефон медленно опускается, словно весит килограмм десять.

Его взгляд скользит по мне. Не торопится.

От новых сапог, купленных по акции, но выглядящих так, будто их стилизовал мой личный дизайнер.

По джинсам, которые Аринка уверяла, что сидят на мне «просто безупречно». И, судя по тому, как Роман бросает на них ещё один короткий взгляд, его сестра в этом шарит.

По мягкому кашемировому свитеру, вырисовывающему мою талию.

И лишь потом серый взгляд поднимается выше — к шее, губам… и, наконец, к лицу. К моим глазам. Зелёным, которые, как все говорят, в эмоциях становятся гораздо ярче.

И сейчас по тому, как Макаров хмуро моргает, будто не вполне верит тому, что видит, они, вероятно, светятся на всю комнату.

И в голове у меня мелькает вихрь мыслей. Самая громкая:

«Ну надо же… да Рома стал ещё неотразимее! Как такое вообще возможно?»

Он возмужал.

Плечи шире.

Грудь массивнее.

Скулы резче, черты лица — острее, взрослее.

И этот взгляд… Тот самый, от которого в школе у меня подкашивались ноги, а мозг превращался в тёплый густой кисель.

Это нечестно. Абсолютно нечестно.

Чёртов Аполлон!

Я помню каждую секунду в нашей общей школе, каждый его смех, каждую снисходительную улыбку в мою сторону. Он видел во мне только подружку своей младшей сестрёнки, не больше. А я… я долгие годы была тайно влюблена, и так и не нашла в себе смелости признаться. А потом Рома уехал по обмену, я же по кусочкам собирала своё разбитое сердце, убеждая себя, что всё прошло. Вроде бы получилось. Или?

Мы оба зависли, как два глючных приложения, которые никто не догадался перезапустить. Невозможно оторваться, невозможно даже дышать нормально. Между нами виснет такое напряжённое молчание, что аж по телу дрожь пробегает.