Каникулы с Мажором. Старший брат подруги

Глава 2

Рома

В жизни не видел ничего прекраснее. Нет, серьёзно. Я объездил пол-Европы, видел моделей с обложек и блогерш, отфотошопленных до состояния фарфоровых кукол. Но это… это что-то с чем-то.

Вика Царёва. Та самая вечная тень моей сестрёнки. Зуб даю, ещё вчера она была нескладным подростком в мешковатом свитере, а сейчас… Сейчас передо мной стоит офигенная девушка, от которой у меня перехватывает дыхание. И я не тот парень, у кого оно вообще перехватывает.

Два года. Всего два чёртовых года, и такой глоу-ап? Невероятно. Мой мозг, привыкший всё просчитывать, сейчас лихорадочно щёлкает, как счётчик в такси. Шаг первый: не пялиться как придурок. Шаг второй: включить привычный режим «очарования». Шаг третий… Чёрт, а есть ли третий? Я просто не могу оторвать от неё взгляд.

Она вся — как вызов. Эти джинсы, облегающие её… ну, в общем, очень удачно. Этот свитер, который намекает на то, что под ним скрываются женственные формы. А эти волосы… Господи, эти волосы! Они такие длинные, такие густые, и мне уже мерещится, как они рассыпаются по моей подушке.

Но больше всего меня добивает её выражение лица. Раньше она смотрела на меня с таким обожанием, что аж неловко было. А сейчас? Сейчас глядит на меня, будто я ничего из себя не представляю. Высоко поднятая бровка — явная насмешка. И Вика прикусывает губу! Осознанно или нет, но это пипец сексуально.

В голове проносится единственная здравая мысль: эти каникулы внезапно стали многообещающими. Очень многообещающими.

Нужно что-то делать. Сказать что-то умное, остроумное, сбить её спесь. Но мой язык, обычно такой подвижный, будто прилип к нёбу. Инстинктивно делаю шаг вперёд. Мне нужно быть ближе. Уверен, Царёва пахнет не как все — не духами, а чем-то своим, сладким и дурманящим, как…

И неожиданно моя босая нога встречается с мокрым пятном на паркете. Вектор движения мгновенно меняется с «победоносного приближения» на «грациозное падение».

Я приземляюсь плашмя. Спиной. Воздух с громким «УФФ!» вырывается из моих лёгких. На секунду вижу искры. Не метафорические, а самые настоящие, белые и жёлтые.

Тут же слышу это. Её смех. Такой звонкий, такой искренний и такой… унизительный для меня. У меня аж внутри всё переворачивается, но уже не от падения, а от этого звука.

Лежу и думаю: «Может, это сон? Может, я просто уснул в душе и мне всё это мерещится?»

— Ух, приземлился ты конечно… эффектно!

Надо мной неожиданно появляется её лицо, обрамлённое этими прекрасными волосами. Они свисают, касаясь моего лица, и тот самый запах, который я хотел уловить, накрывает меня с головой. Сладкий. Цветочный. С ноткой чего-то запретного Она так близко.

Рядом возникает Аринка, вся сияющая от попытки не заржать во весь голос.

— Вставай, Ром! — протягивает руку.

По глазам сестры отчётливо читаю: «Запомню этот день навсегда». Я отталкиваю её руку и рычу:

— Сам справлюсь!

Резко, почти агрессивно, поднимаюсь. И… мы с Викой сталкиваемся лбами.

Чёрт побери!

Я сижу на полу, она стоит, и оба трём себе лбы.

— Ну всё, не могу! — Аришка окончательно сдаётся и заливается таким хохотом, что падает на диван и хватается за живот. — Ой, дорогие мои, вы сделали мой день!

— Не смешно! — ворчу я, потирая свежеушибленный лоб и спину. — Две травмы за пять минут. Новый рекорд.

— Ничего, ты парень крепкий! — бросает Вика, и в нежном голосе слышны смешинки.

Вот опять. Это ёканье где-то в районе моего сердца. Блин. Похоже, у меня появился реальный шанс не замёрзнуть этими вечерами. Согреюсь ею. Но тут же в голову предательски приходит: «Она же лучшая подруга твоей сестры, идиот».

Твою мать! Что делать? Играть с огнём или найти себе какую-нибудь простую и беззаботную игрушку? На курорте, благо, дефицита в красивых цыпочках нет.

Собираю остатки своего разбитого гонора, встаю на ноги, стараясь придать лицу максимально невозмутимое и даже слегка надменное выражение. Выгляжу, наверное, как павлин после ливня. Не говоря ни слова, поднимаю с пола бедный телефон и шествую в свою комнату, стараясь не хромать. За мной захлопывается дверь, но я всё равно слышу их сдавленное хихиканье.

Дьявол! Надо же было так опозориться перед ней в первые же несколько минут! Ладно, Макаров, соберись! Ты должен вернуть себе лицо. И я знаю, как это сделать.

Идеальный момент наступает днём, на склоне. Девчонки решили покататься на лыжах. Я, естественно, взял сноуборд. Мой шанс показать высший пилотаж. Я в этом профи.

Подолгу катаюсь, делаю трюки — один эффектнее другого. Специально пролетаю мимо них на такой скорости, что воздух свистит, и добавляю сальто, просто чтобы подчеркнуть: да, я могу.

Периферийным зрением ловлю реакцию Вики — у неё отвисает челюсть. Мило!

Отлично. Нужный эффект достигнут. Внутри меня всё ликует, как маленький внутренний болельщик с флажком: «ДАА! Сработало!»

Вика решается попробовать. С таким боевым прищуром, будто собирается как минимум переплюнуть меня.
Я даже немного напрягаюсь — вдруг реально переплюнет?

Царёва делает шаг, но физика, похоже, решила, что сегодня она не на её стороне.

Левая лыжа едет вправо. Правая лыжа — в космос.

А сама Вика делает весьма размашистый, неповторимый пируэт, что я бы выдал ей отдельную медаль «За смелость». И потом плюхается в сугроб так звонко и выразительно, что снежинки подлетают в воздух.

До меня доносится её комичное фырканье. Моё самообладание сдаёт позиции. Губы дрожат. На лице борюсь за серьёзность, но…

Не могу. Сдаюсь. Смех вырывается наружу, громкий, искренний, такой, что даже грудь сводит.

И в этот момент осознаю: эта девчонка может упасть тысячу раз — и всё равно будет выглядеть потрясающе.

Но сейчас моя очередь поржать.

Вика поднимает голову из сугроба, как возмущённая, но невероятно обаятельная снежная фея, и зло стряхивает с себя снег.