Каникулы в Сопределье

Глава 3

Свеяна Ветр

Слава Светлоликим, сессия позади! Сама удивляюсь, как я умудрилась успешно сдать экзамены, ведь мысли мои были заняты вещами, далёкими от изучаемых в академии предметов. Прежде всего, я не переставала мечтать о моменте, когда Волчок станет свободен от подселенца, сможет наконец покинуть клетку, в которой провёл весь учебный год.

Понятно, что только благодаря усилиям хозяйки фамильяриума — её светлости Бриэллы Жутт, умеющей обращаться с питомцами студентов, — удалось определить причины магического расстройства, проявлявшегося у белого волка из Сопределья. И всё же я ужасно переживала за Волчка, с которым не расставалась с самого детства, искренне любила и перед которым была виновата, ведь именно из-за меня он попал в академию и превратился из вольного в подопытного зверя.

Иномирному кронпринцу я, разумеется, сочувствовала и хотела помочь ему вернуть собственное тело. Лукасу тоже не позавидуешь: несколько лет он вынужден был дремать в чужом теле, лишь изредка овладевая им. Именно в такие моменты Волчок убегал из дома и пытался пробиться к грани между нашими мирами. А мне, между прочим, приходилось искать его, ловить и возвращать обратно!

Нет! Я, пожалуй, лукавлю. Не представляю, что там, в Шосторе, случилось такого, что кронпринц принял решение переселиться в зверя, но Волчок — пострадавшая сторона. Вот!

Правда, ректор утверждает, что Лукас не виноват, против него боролся могущественный колдун. Не знаю. Дриатин вообще добрый и всепонимающий, он каждого стремится оправдать. Разве может быть иначе, когда дело касается его единомирца? Пусть эльфор[1] Дриатин Крэт покинул Сопределье десятки лет назад, но это не превращает его в истинного лучезарца. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что ко мне ректор всегда относился особенно чутко, исключая некоторые моменты, конечно, но о них я уже забыла… Точнее сказать, стараюсь не вспоминать о них.

Хочется думать, что виной тому личная симпатия, но скорее Дриатин чувствует особую ответственность за дочь своего друга. Вот и теперь вздумал отослать меня в родное поместье, тогда как в академии полным ходом шла подготовка к экспедиции. Эльфор вызвал меня в свой кабинет и принялся убеждать.

— Нет! Зачем? Дриатин, миленький, я не хочу уезжать, — ныла я, пытаясь вызвать сочувствие.

Ректор недовольно двигал своими мохнатыми ушами, хмурился и подыскивал аргументы:

— Свеяна, у нас впереди опасный путь. Сложно сказать, когда ты сможешь увидеться с близкими. Неужели тебе не хочется проститься с ними, спросить благословения?

— Со мной рядом будет старший брат! — возражала я. — Ильас вполне может меня благословить.

Я умолчала о своих опасениях. Что если родители запрут меня в поместье и не отпустят в экспедицию?

— Граф уже в пути. Совсем скоро его милость Ветр будет в академии. Сомневаюсь, что твой отказ будет принят благосклонно.

— Как в пути? — испугалась я, прикидывая, где смогу спрятаться от папы.

В фамильяриуме? Согласится ли маркиза не выдавать меня? Или в комнате у Тарияна? Его однокурсница утверждает, что парень в меня влюблён, есть надежда, что Рыжик не выставит меня за дверь… Если даже не влюблён, он перешёл на четвёртый — выпускной курс — боевого факультета, неужели откажет симпатичной девушке в помощи?

— Свеяна, — вздохнул ректор. — Что за детские выходки?

Это я ещё ничего не сделала, только подумала.

— Пф-ф-ф… — фыркнула я. — Скажите, Дриатин, могу я хотя бы Волчка взять с собой?

Расчёт был прост: без моего фамильяра вся экспедиция теряет смысл. Значит, нас точно вызволят из поместья.

— Это невозможно, — покачал большой лохматой головой эльфор. — Поместье графа Ветра слишком близко находится к грани между Лучезаром и Сопредельем. Почувствовав это, подселенец может взять верх над волком и сбежать. Вряд ли ты поймаешь его своими силами.

— Раньше ловила, — не могла я перестать спорить.

— Раньше Лукас не помнил, кто он и откуда. Его тянуло в Сопределье, но причины были не ясны. Мы восстановили память кронпринца. Я уверен, что теперь ему не терпится вернуть себе тело и отомстить обидчику.

— Господин ректор, — ожил магический коммутатор, — карета графа Всеслава Ветра, проехала ворота академии.

— Благодарю, — отозвался Дриатин и кивнул мне: — Идём встречать твоего отца, Свеяна.

Он встал из-за стола и направился к выходу из кабинета, даже не убедившись, что я послушалась. Сидеть одной здесь было глупо, и я с неохотой покинула кресло и поплелась за ректором.

***

Увидев идущего по площади перед главным зданием папу, я чуть не задохнулась от нежности. Только теперь осознала, как сильно соскучилась по нему, по маме, поместью, всем-всем домочадцам. Граф Ветр умел держать лицо, но даже приветливая улыбка не смогла скрыть тревожность в его взгляде. Меня узнавал и не узнавал самый родной человек. Понятно: за год я научилась аккуратности, моя форма выглядела идеально, волосы были причёсаны и перехвачены лентой, тогда как дома я вечно носилась растрёпанной. Пожалуй, мама и дуэнья могли заподозрить, что дочь и воспитанницу подменили какой-то другой девочкой — выдержанной и дисциплинированной.

Я завизжала и, обогнав ректора, бросилась к отцу, повиснув у него на шее.

— Узнаю, узнаю свою Яночку! — засмеялся он, и тревожность в его глазах сменилась обожанием.

В ту минуту я была очень благодарна Дриатину за организацию моей поездки домой, хотя и понимала его резоны. Ректор надеялся, что родители насядут на меня и уговорят провести каникулы в кругу семьи, а не мчаться неведомо куда в сомнительное путешествие.

Эльфор, хоть и общался со мной довольно плотно — так уж получалось, что я не вписалась в образ примерной и беспроблемной студентки, — однако не изучил мой характер до конца. Моего упрямства хватало и на графа с графиней, и ещё на десяток уверенных в своей правоте взрослых людей.

Всю дорогу из академии домой я старательно уводила разговор от обсуждения своего участия в экспедиции, расспрашивала отца о том, что происходит в поместье, и как дела у соседей. Сама трещала, делясь впечатлениями от учёбы, от преподавателей и сокурсников.