Каннам Style

Глава 2

Анна Гринева в двадцать четыре года поняла, что не случилась.

Когда она поступала в театральный, ей казалось, что она будет особенной. Не как эти накрашенные девочки с «продолжательницей династии» в анкете. А как кто-то настоящий, с характером.

На первом курсе она читала стихи перед комиссией так, что у одного преподавателя задрожала губа. На втором курсе играла в дипломных спектаклях за старшекурсников. На третьем – заметила, что её роли становятся всё мельче.

Она не была красавицей. Но и не уродиной. Где-то посередине, и это раздражало больше всего. Если бы была хорошенькая – играла бы наивных дурочек. Если бы страшная – могла бы стать характерной актрисой. А тут – ни то ни сё. Единственную награду получила за роль тринадцатилетнего мальчика. Ей тогда было семнадцать.

После выпуска начались кастинги.

— У вас очень нестандартная внешность, – говорили ей. – Вам бы что-то авторское…

«Что-то авторское» означало короткометражку студента-режиссёра, который потом устраивался в рекламное агентство, а фильм никто никогда не видел.

Анна подрабатывала в кафе, на ресепшене, в театре на билетах. Снималась в эпизодах, но ни одного крупного плана – всё как в жизни: мелькает где-то в углу и уходит.

Потом устроилась администратором в дорогой отель. Форменная белая блузка, аккуратный пучок, безупречная улыбка. «Здравствуйте, добро пожаловать». Всё как надо.

Впервые в жизни её внешность была к месту: достаточно приятная, но не настолько, чтобы отвлекать состоятельных мужчин от их важных встреч.

Завёлся бойфренд Дима из айти.

Дима был надёжен, как банковское приложение. Он умел чинить ноутбук, выбирал выгодный тариф и бронировал билеты со скидкой. В ресторанах платил только бесконтактно и всегда говорил официантам: «Да, безнал».

Казалось, вот оно – взрослое, разумное, прогнозируемое счастье.

Анна с интересом наблюдала за окружающими и думала: «Наверное, так и выглядит взрослая жизнь». Собака породы корги, походы на йогу, домашний ароматизированный кофе, книжки по саморазвитию. Подруги в какой-то момент синхронно начали «раскрывать женственность» и постить сторис с аффирмациями.

И, честное слово, она уже почти была готова к этому.

Но в ночные смены было тихо.

Она снимала туфли на шпильках, прятала их под стойку, натягивала пушистые тапочки с единорогами, пила какао из автомата напротив и смотрела сериалы. Впервые за день позволяла себе расслабиться.

Тогда казалось – может, правда пора успокоиться? Миллионы людей отпускают свои мечты.

Она почти отпустила.

А потом открыла для себя корейские дорамы.

Это были мыльные оперы, где он – наследник корпорации, весь такой недосягаемый и прекрасный, а она – ходячая катастрофа, которая перевернёт его идеальный мир с ног на голову. И ему это понравится.

Анна смотрела с лёгкой усмешкой. И вдруг поняла, что её цепляет вовсе не эта сладкая сказка.

Её цепляли героини.

Среди них были такие же, как она. С подростковыми хрупкими фигурами, неловкими движениями. Неуклюжие, угловатые, но почему-то бесконечно обаятельные. То девушка изображала парня в элитной школе. То менялась телами с избалованным айдолом. То играла гадкого утёнка, в которого влюблялся генеральный директор.

Анна всё понимала.

Корея – это 99% корейцев. Туда не берут иностранцев, особенно в индустрию развлечений.

Но потом она увидела массовку из европейцев.

А потом – рыжую девушку в дораме, которая играла студентку по обмену.

А через день – статью про русскую модель, которую корейцы назвали эталоном красоты. Та переехала в Сеул, и теперь её лицо красовалось на обложках журналов.

И тогда в голове Анны созрела эта безумная идея – а что, если рискнуть? Что, если самой поехать в Корею?

Бойфренд Дима из айти сказал, что это глупость.

Родители – что это кризис четверти жизни.

Подруги покрутили пальцем у виска.

А Анна уже искала билеты со скидкой.

* * *

Перелёт

Боинг взревел, тряхнулся и помчался по взлётной полосе. Анна вцепилась в подлокотники. — Господи, что я делаю? — пробормотала она. На взлёте у неё всегда закладывало уши. В детстве она представляла, что это похоже на телепортацию: тебя засасывает в другой мир. Сейчас этот мир стремительно удалялся внизу. Москва уменьшалась, как картинка в Google Maps, превращаясь в аккуратные квадратики кварталов, в жилые коробки, в тёмный изгиб реки.

Там осталась её жизнь. Бойфренд Дима из айти, который вечно чистил реестр и ходил в «Пятёрочку» за скидочным тунцом. Отель с приглушёнными голосами в лобби, с зелёной лампочкой кофемашины, с высоким начальством, которое ни разу за два года не запомнило её имени. И театр. Театр, которого, по сути, не было.

В сумке лежал разговорник «Хангыль за 30 дней», пачка мятных пластинок и дурацкая мечта. Анна закрыла глаза. Сейчас она, наверное, должна была чувствовать эйфорию. Всё-таки решилась, всё-таки летит. Но внутри было странное, тихое онемение. Может быть, шок. Может быть, страх. Она глубоко вдохнула и посмотрела в иллюминатор. Снаружи плыли облака — белые, воздушные, как взбитые сливки. Где-то там, за ними, ждала другая жизнь. Может быть, лучше этой. А может быть — хуже.

Инчхон

В аэропорту пахло кофе, дорогим парфюмом и кондиционированным воздухом. Анна потянулась, размяла затёкшую шею. Всё вокруг сияло: стекло, металл, стерильная чистота. Никто не бегал, не толкался, не кричал в телефон. Даже дети ходили смирно, как дрессированные пудели.

На стенах висели плакаты: «Корея ждёт таланты со всего мира!» Анна остановилась перед одним из них, посмотрела на улыбающихся людей в белых халатах. Так. Айтишники, учёные, инженеры. Актрис на картинке не было. Анна сглотнула. – Ну да, – пробормотала она. – Таланты-то ждут. Только не мои. У неё засосало под ложечкой.

Паспортный контроль

Молодая кореянка за стойкой выглядела так, будто только что вышла со съёмок рекламы тонального крема. Анна неловко поклонилась и попыталась передать паспорт двумя руками — она читала, что так принято. Не дотянулась. Пришлось сунуть одной. Кореянка даже не моргнула. Где-то в глубине души Анна надеялась, что её будут встречать фанфарами. Или хотя бы лёгким, дружеским одобрением. Но реальность была тиха и суха, как лист офисной бумаги. Тук. Штамп в паспорте. — Следующий, — сказала кореянка.