Каннам Style

Глава 10

Минхо не находил себе места. С момента возвращения из Парижа прошла неделя, а от Хесу — ни слова. Он перебирал фотографии снова и снова, подолгу всматриваясь в её лицо на снимках. Вот она на белом коне, гордая и прекрасная, как древняя богиня. Вот кутается в полупрозрачный шелк, и рассветное солнце очерчивает силуэт. А вот смеется, запрокинув голову, — такой он больше никогда её не видел.

Чжихун был в восторге. Фоторедактор Чжиын разложила отпечатки на столе в редакции и ходила вокруг, как музейный куратор вокруг шедевра. Даже вечно рассеянная Ким Миён замерла с чашкой кофе, забыв о своем извечном блокноте с заметками.

— Это прорыв, — заявил Чжихун, поправляя безупречно уложенные волосы. — "Sweet Dreams" еще никогда не был таким... дерзким.

— Председатель Чон одобрил? — осторожно поинтересовалась Чжиын.

Минхо напрягся. Он до сих пор не знал, показывала ли Хесу фотографии мужу. После той съемки она словно растворилась — не отвечала на звонки, не появлялась в студии. Он пытался узнать что-нибудь через её визажистку, но та только пожимала плечами: "Мадам нездоровится".

— Председатель в командировке в Сингапуре, — небрежно бросил Чжихун. — Вернется через неделю. Но я уверен, он оценит. Это же чистое искусство!

Минхо хотел возразить — какое там искусство, когда речь идет о невестке председателя Samsung Group, полуобнаженной на белом коне посреди Парижа. Но промолчал. В конце концов, это была её идея — стать парижской Годивой. Он только нажимал на кнопку затвора.

Вечером он снова набрал её номер. Гудки, гудки, и равнодушный голос автоответчика: "Абонент временно недоступен". Он уже выучил эту фразу наизусть — на корейском, на английском, даже на китайском почему-то.

А дома ждала Анна — будто укор его совести. Она всегда была такой... правильной. Готовила ужин, держала квартиру в чистоте, не задавала лишних вопросов. Иногда ему казалось, что она всё понимает — про Хесу, про Париж, про его метания. Но молчит — то ли из деликатности, то ли ей просто всё равно.

Вечером позвонила визажистка Хесу. "Всё как всегда", — уронила коротко и отключилась.

А утром Минхо разбудил истеричный звонок Чжихуна.

— Ты соображаешь, что натворил?! — орал он так, что телефон вибрировал.

— Успокойся и говори толком, — поморщился Минхо, с трудом продирая глаза.

Чжихун перевел дух и заговорил размереннее:

— С утра в редакцию заявился адвокат председателя Чона. Устроил скандал. Сказал, что мы вышли за рамки договоренностей. Что снимки неприемлемы. И что Хесу отказывается участвовать в проекте. Требует уничтожить все материалы.

— Не понимаю, — Минхо окончательно проснулся. — Мы же всё согласовали. Сама Хесу одобрила концепцию.

— Вот и я о том же! Но адвокат настроен решительно. Говорит, либо мы всё уничтожаем, либо они подают в суд.

— А сама Хесу что говорит?

— В том-то и дело, что ничего! Её телефон отключен, в студии не появляется. Что происходит, а?

Минхо потер виски. В голове не укладывалось. Неужели председатель узнал про их отношения? Но как? Они же были так осторожны...

— Слушай, — голос Чжихуна стал вкрадчивым, — может, ты знаешь что-то, о чем не говоришь?

— Нет, — отрезал Минхо. — Ничего не знаю.

Он положил трубку и уставился в окно. За стеклом просыпался Сеул — деловой, равнодушный к чужим проблемам. Где-то там, в огромном особняке в районе Каннам, была Хесу. Что с ней? Почему молчит?

Из кухни потянуло запахом кофе — Анна готовила завтрак. Такая предсказуемая, такая надежная. Она никогда не устраивала сцен, не играла в загадочность. С ней всё было просто.

"Вот оно что, — подумал он, — может, в этом и есть счастье — в простоте?"

У него сегодня встреча с Хесу. Визажистка сказала: как обычно. Значит, сегодня в 14:00 она сама ему всё разъяснит.

По дороге в студию Минхо чувствовал, что его лихорадит. Как обычно поставил Lexus за углом от "Angel-in-us Coffee", заказал американо. В другое время он бы оценил идеальный баланс кофе и воды, но сейчас даже не чувствовал вкуса.

Без пяти два на парковку студии въехал белоснежный Genesis. Хесу вышла — безупречная, как всегда. Дизайнерское платье, волосы уложены волной, на губах неизменная помада от Dior. Только глаза за темными очками не разглядеть.

Минхо знал этот её образ — "невестка чеболя". Когда она так одевалась, с ней было бесполезно говорить. Словно надевала не просто платье, а целую броню.

Он выждал положенные десять минут и поднялся к служебному входу. Но вместо Хесу в простых джинсах и толстовке его встретила всё та же кукла из Каннама — идеальная укладка, жемчужные серьги, холодный взгляд.

— Прости за адвоката, — сказала она вместо приветствия. — Это была идея председателя.

— Что случилось? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего особенного. — Она достала зеркальце, промокнула губы салфеткой. — Просто я беременна.

Минхо показалось, что воздух в комнате стал вязким, как желе.

— Давно?

— Три недели. — Она щелкнула зеркальцем. — Все счастливы. Говорят, если будет мальчик, сделают его наследником Samsung Group.

Минхо смотрел на неё и не узнавал. Где та девчонка, которая объедалась токпокки в уличной забегаловке? Которая смеялась, позируя обнаженной на белом коне?

— И что теперь? — глупо спросил он.

— Теперь? — она наконец сняла очки. — Теперь всё. Я стану матерью наследника Samsung. Никаких календарей, никаких фотосессий. И никаких... встреч по вторникам и четвергам.

— Ты уверена, что ребенок от него?

Она улыбнулась — той особой улыбкой, которую берегла для светских раутов:

— Какая разница? Главное, что семья в этом уверена.

И вышла, цокая каблуками от Louboutin по паркету студии. А он остался стоять, глядя ей вслед и понимая, что больше никогда её не увидит. По крайней мере, такой — живой, настоящей. Теперь она окончательно превратится в ледяную принцессу Каннама.