Кантил. Небесные хроники

Глава 2. Мысли и эмоции

"Наверное, если бы мир был четко поделен на черное и белое, то, возможно, жить было бы легче. Нам не приходилось бы разбираться во всех сторонах людей, искать их секреты в шкафах, принимать то, что мы не можем понять и общаться с теми, кто нам не близок по духу. Возможно, что мы были бы счастливы, зная точно, что он хороший, а тот, кто стоит неподалеку, плохой.

Возможно. Но мы живем в реальном мире и нас окружают люди, полные противоречий и мерзких мыслей. Почему все так сложно? Почему Небесные создания вместо того, чтобы искать свое счастье, не помогли людям найти золотую середину жизни? На самом деле все намного проще: драконы думали о себе, они искали счастья для себя любимых, приручив людей, чтобы те возносили им молитвы и слагали одну единственную легенду. На большее просто фантазии не хватило".

Так размышляла Фурия Халле, пока отстирывала вещи в кипятке под палящим солнцем во внутреннем дворе для прислуги. Ее руки огрубели за десять лет постоянной уборки, стирки, глажки. Порой, после тяжелого рабочего дня, она настолько сильно уставала, что ложилась пластом в грязной одежде на старый матрас, пропитанный потом. Пыльные ботинки так и оставались на мозолистых стопах. Она стирала и обслуживала других, но времени на себя у нее попросту не было.

Некогда белые волосы, как драгоценное золото, сверкали и переливались на полуденном солнце, но с годами красота утрачивается и меркнет тот детский блеск, уходит навсегда подростковая юность, как цветущая вишня опадает за несколько дней под дуновением ветра. Ее мать, Эстелла, тоже была красива, но любовь привела к губительным последствиям.

От таких мыслей Фурии стало плохо. Она начала интенсивнее отстирывать красные пятна, вливая в мутную воду дешевый порошок. Другая прислуга занимала соседние тазы и веревки, каждый из них занимался своим делом, не отвлекаясь на других. Если среди основных жриц любви было абсолютной нормой разносить и узнавать сплетни, то вот обслуживающий их персонал не занимался этим. Да, безусловно, были среди них малолетки, которые еще не познали силу и боль женского языка, но всему свое время. Жизнь научит их правилам.

Фурия покосилась на двух девушек с черными волосами, которые обсуждали ночь одной проститутки с человеком из Отряда Блистающих. Они говорили о нем с придыханием и восторгом, переходя на крик и счастливые вопли.

Халле ниже опустила голову, укрываясь соломенной шляпой от солнца. Она знала об этих Отрядах слишком многое и оттого не пищала от восторга каждый раз, видя их в небе или на официальном параде на Горячей площади Востока.

У каждой территории Империи Энари был свой Отряд в зависимости от дракона, спустившегося к ним. На крайнем Севере под командованием несравненного Калипсо Тоберона, тридцатилетнего выходца из народа, сформировался Отряд Поднебесной - самый сильный, могущественный и невероятный взвод из лучших воинов, прошедших жесточайший отбор. Каждая девушка и женщина Империи мечтала хоть раз увидеть этих красавцев и, конечно, родить сына хоть от кого-нибудь из них. Честно говоря, даже Фурия где-то внутри себя, мечтала хотя бы взглянуть на них, но детские мечты она похоронила за толстым слоем холодности и напускного высокомерия.

На Востоке также был свой Отряд Блистающих. Если мужчины из Отряда Поднебесной отличались умом и дисциплиной, не кичась своими достижениями и победами, то засранцам из Блистающих всегда был необходим любой повод оказаться на публике. Женщины отдавались им, мужчины мечтали быть похожими, вот только Фурия Халле знала, насколько люди из Отряда гнилые и испорченные. Яркий тому пример - ее мать, которая сейчас лежит в постели на протяжении десяти лет без шанса на восстановление в ожидании смерти.

Отряд Черных с Запада под командованием Ханта Дер-Ан-Кейта был настолько устрашающим и сексуальным одновременно, что у людей в Империи всегда были только две мысли: как убежать и как отдаться. К первому варианту склонялись мужчины, второй вариант практически всегда выбирали женщины. Множество теорий, загадок и тайн крутились вокруг шикарного блондина и его Отряда на Черном драконе Джерлассе, вот только никто так и не докопался до истины.

У всех территорий, за исключением Юга, был свой Отряд, города на оцепленной территории, люди, культура и основа жизни.

Юг всегда оставался мертвой территорией, насколько только помнила Фурия о нем мало кто говорил, потому что обсуждать там особо нечего было. Пустыня. Останки людей и цивилизации после уничтожения всего Кантилом, Серым драконом. Во всей Империи Энари Кантил был собирательным образом высокомерия, гордыни, самолюбия, глупости и трусости. Например, если ребенок себя очень плохо вел, то его обзывали Кантилом и говорили о том, что Солнце сожжет его и покарает - малыш сразу переставал плакать, кривляться и приходил в норму.

Фурия не помнила, называла ли ее мать так хоть раз в жизни, но маленький Боркас, теперь уже взрослый мужчина с амбициями и чувством гордости, всякий раз кривился в ухмылке, когда их мать пыталась остановить ребенка в попытках разнести все вокруг.

Нельзя сказать, что детство маленькой семьи Халле было плохим. Оно было как и у всех детей, проживающих в четвертом квартале неподалеку от Публичного дома Востока: жестоким, плаксивым, временами душевным с целью обучить жизни и найти себя среди хаоса и боли. Хотя с последним пунктом хорошо справлялся храм Судьбы, расположенный на Горячей площади.

Двадцать лет назад, когда Фурии было всего пять лет, а Боркасу только три года, Эстелла Халле отвела их за темные холодные двери, где одна из пяти жриц, высоких и мрачных женщин с накидками, раскрыла им будущее вместе с предназначением. Вторая указала на личную жизнь, раскрыв все карты. Третья из их мрачного круга рассказала про жизненные обстоятельства, ожидающие маленьких Фурию и Боркаса. Четвертая женщина, самая старая из них, рассказала про смерть, а вот пятая, с острым носиком и впалыми глазами, нагадала Боркасу тайну, которая станет известна только ему по наступлении двадцати восьми лет. Что касается Фурии, то та не смогла увидеть ничего, поэтому лишь молча ушла в тень по окончании всего мероприятия. Эстелла тогда отдала им все свои сбережения, даже те, что вручил ей мужчина из темного угла, с которым она провела всего двадцать минут.