Капитан Фридефикс

Капитан Фридефикс

КАПИТАН ФРИДЕФИКС

и его удивительные истории,

рассказанные им самим

в доме отдыха Штиль

на планете Хлябь

в галактике Рваный бредень

ПОЯВЛЕНИЕ КАПИТАНА ФРИДЕФИКСА

То был обычный вечер в доме отдыха «Штиль», скромном одиноком приюте для бывших акванавтов и прочих покорителей зелёного моря в глубокой отставке. В тот вечер мы сидели в музыкальном салоне, сгрудившись возле тлеющего камина и втихую похрустывали сухариками, а также сушками и галетами – кому что досталось в этот сумеречный час, когда играть на музыкальных инструментах или слушать громкую музыку было уже поздно, а ложится спать ещё рано.

– Погодка-то нынче выстояла, – шёпотом сказал Полный Адмирал, бросив взгляд на окно, за которым не было дождя.

– Да, – согласился Первый Помощник, – денёк порадовал.

Остальные вразнобой покивали, но сделали это осторожно, чтобы не закашляться от сухой крошки, подняв тем самым предательский шум. Руководство дома отдыха строго-настрого запрещало что-либо есть всухомятку. За это отдыхающим грозило самое серьёзное наказание, вплоть до исключения из числа отдыхающих и перевода в категорию отдохнувших. Мера, конечно, строгая, но в какой какой-то степени справедливая. Сухость в теле для нашего брата конкретная пагубная привычка. Однажды ей уступив, потом уже трудно излечиться. А всё потому что климат здесь очень влажный. Куда ни кинь, везде ужасная сырость, куда ни ступи – повсюду топкая зыбь или зыбкая топь. Не зря её первые обитатели так и назвали нашу планету – Хлябь. На ней всего три материка: Южное Тёплое Мелководье, Северная Трясина и Западное Моховое Болото. Болото – самый умеренный по климату континент, и вот именно здесь, посреди небольшой поляны, стоит наш Дом отдыха. В общем, он только и делает, что стоит. И ждёт, когда закончится дождь.

– Если завтра опять тоже повезёт, что дождя не будет целый день, то дрова можно будет купить уже по дешёвке, – сдавленно проговорил Боцман, довольно крупный и упитанный слизень, серый в полоску. Он обычно отвечал за камин и сейчас пошевеливал кочергой последние угли. – Может, скинемся, господа?

Мы охотно согласились, встали и дружно передали Боцману нужное количество денег для завтрашнего камина, после чего начали прощаться и желать друг другу спокойного сна. Вот тут-то и обнаружилось, что среди нас находится новичок. Мы-то его как-то сразу не заметили. Впрочем, неудивительно, потому что глаза у нас разбросаны по всему телу, отчего видят слишком много лишнего и ненужного.

Новичок был разительно на нас не похож. Биологически, он вообще был не нашего рода-племени. Явно рыба. Ибо в отличие от нас, морских брюхоногих без раковин, рыбы имеют в себе внутренний скелет, а поэтому к вечеру гораздо твёрже держатся на ногах, то бишь на хвосте. Хвост у него был, плотный и слегка подогнутый – чистый веник. А вот что в нашем госте было самое примечательное, так это его чётко выраженный окрас. Мы-то существа местные, серые, малопримечательные, а на нём был прекрасный морской мундир ярко малинового цвета со всеми обшлагами и отворотами. Мундир был пошит сильно не по-нашему, не мешком, а типа как фрак, да ещё с оголением пухлого мягкого белого брюшка, сразу выдававшего возраст гостя. Брюшко заканчивалось там, где фалды постепенно темнели, переходя в высокие сапоги-ботфорты, а те уже в хвост.

Что же касается головы нашего нового приятеля, тут перво-наперво замечался широкий выступающий лоб, располагающийся как бы несколько поперёк узкой головы. Этот лоб был окрашен гораздо темнее всех других частей тела, отчего выглядел чем-то вроде треуголки, тем более, что её тёмные края как бы несколько свисали, уходя вниз за жабры и далее – к коротким поджаберным плавникам, напоминающим золотые эполеты.

Глаза… Трудно было что-то сказать про глаза нашего нового товарища. Их имелось лишь два, оба выпученные и сдвинутые вперёд, что естественно для любой хищной рыбы и, особенно, как мы потом узнали, для рыбы-императора.

Рот… Рот приковывал гораздо больше внимания. Даже и не сам этот рот, довольно губастый, а усы, что находились при нём. Не слишком даже и длинные, но такие вот толстенькие усы. Светлые. Хотя, возможно, что в силу возраста они уже были совершенно седые, но товарищ курил, отчего усы отдавали сильной желтизной.

Поначалу мы были в шоке, оттого что товарищ курит. На нашей планете это невозможно. Это вызов. Это прямое преступление против морской брюхоногости. Мы уж не говорим о том, что курение для нас процесс крайне сложный, а для рыб под водой он, наверное, ещё более усложнён. К счастью, в то время мы находились на суше, а наш гость был инопланетянин.

В тот вечер, раскланявшись, мы расстались, но на следующий день с нетерпение поджидали гостя возле камина.

– Капитан Фридефикс, – сразу же представился он. – Не удивляйтесь, господа, что я представляюсь по имени-фамилии. На нашей планете Фр все имена-фамилии начинаются с приставки «Фр». Приставка Фр означает… ну я думаю, вы уже догадались слово «люди». Откуда это пошло, я не знаю. Наверное, кому-то просто понравилось.

Но мы удивились. Не потому что на нашей планете никто не носит имён. Нам достаточно звания по профессии или должности по работе, а потому что для нас вообще не существовало такого глагола или даже явления, когда что-то могло «нравиться» или «не нравиться». Мы всегда различали только «съедобное» и «несъедобное». Или-или. Или да или нет. Или сразу или чуть погодя. Само или не само. То есть само приползёт или надо самим. Лишь в последнее время, когда наша планета Хлябь по счастливой случайности оказалась на перекрестке галактических трасс, мы начали, так сказать, приобщаться. Потихоньку становились разборчивее, изощрённее, и к тому времени, когда появился капитан Фридефикс, мы уже хорошо разбирались в особенностях всевозможных космических рас, их цивилизаций, в строении их представителей и в оттенках их вкуса.