Капитан и Кот. Сказки о Чудесах

Время

Как изменчиво время… Под мерное тиканье немолодых кухонных часов, под стремительный бег секунд, сменяющих одна другую, оно неуловимо, но так жестоко меняет мир. И хочется бежать за ним вслед, хватать за призрачные ладони и молить, просить, чтобы на миг остановился неумолимый и смертоносный метроном. Наверное, каждому знакомо ощущение, когда смотришь в спину тому, кто еще рядом, но так или иначе, уйдет? Время догнать невозможно…

Я осторожно потянула на себя плотный шнурок высокого военного ботинка Кота, распутывая сложный узел и поудобнее умостила широкую подошву на батарее в ванной комнате. Торопыга-Денис скинул их, кажется, и вовсе не расшнуровывая и, едва ли не подпрыгивая, унесся в кухню, поднимая за собой тучи брызг. За ним, вопросительно повякивая, туда же утопотал встревоженный Андрик.

Второй узел, натянув шнурок, как струну, медленно подался под озябшими пальцами. По каким лужам скакал этот ненормальный, что так намочил обувь? Хотя, вопрос малость неуместный, конечно. Этот чудик найдет где угодно и что угодно, главное, ему не мешать.

Я глянула в зеркало. Волосы, невзирая на зонт, намокли и потемнели, облепив лицо, словно водоросли. На бежевой ткани куртки пятна, щека вымазана грязью, а из капюшона кокетливо выглядывает желтоватый бок сигаретного окурка. Зрелище великолепное, одним словом. То-то Котофей, всю дорогу очищавший меня от налипшего мусора, то и дело покусывал губу, гася искорки веселья в глазах. Паразит же! Я прыснула и, быстро стянув куртку, включила воду.

Когда я, уже чистая, свежая и переодетая, вышла на кухню, там уже вовсю свистел на плите чайник, Андрик, гордо плюхнувшийся на попу в центре комнаты, с удовольствием что-то грыз, а Кот, то и дело нетерпеливо заправляя за ухо выпадающие пряди, ковырялся каким-то маленьким инструментом в моем разобранном плеере.

При виде меня оба подняли глаза, один — довольные черные, другой — ироничные зеленые. Друг улыбнулся:
— Долго ты, русалочка, плаваешь. Я почти закончил уже, — он небрежно подтолкнул плеер мизинцем и, ногой выдвинув из-под стола табурет, поманил меня свободной рукой, — Айда сюда? В общем, жить твоя машинка будет точно, ее слегка водой залило, но, говоря понятным языком, жизненно важные органы не задеты. Вскрытие показало, что пациента надо просушить, потом еще раз залезть к нему в нутро, кое-что поправить. И все будет гуд!

Я покорно присела рядом с другом, заглядывая ему через плечо. Не удержалась от улыбки, когда тот, не прерывая рассказ, в очередной раз раздраженно отмахнулся от сползшей на лоб челки. А потом, бережно собрав густые пепельные пряди руками, закрепила их металлическим пружинным ободком, своевременно оказавшемся на кухонном подоконнике. Кот вскинул на меня удивленные глаза, замер на миг и вдруг, совсем по-кошачьи, ткнулся лбом в мою ладонь:
— Спасибо, мой капитан. Погоди, не убирай руку, приятно!
— Окей, — я еще раз пропустила сквозь пальцы шелковистые, отливающие серебром пряди, — А чего ты не подстрижешься? Неудобно же… Хотя цвет волос у тебя, признаюсь, волшебный. Ни одна краска такого не даст!

Денис, слегка зажмурив глаза, откинул голову назад, позволяя серебряному водопаду рассыпаться по плечам и вздохнул:
— Не знаю, Рэй, — он пожал плечами и, не опуская головы, весело покосился на меня, — Привык к ним уже. Да и мама любила, помнится. Пусть живут?
— Пусть, — я в последний раз провела ладонью по серебристому великолепию и отстранилась.

Парень кивнул и выпрямился. Протянул руку за мою спину, выключая плиту. Я задумчиво проследила за его движением и поднялась достать кружки из шкафа:
— Представляешь, я в детстве парикмахеров боялась дико. Мама вообще не могла уговорить подстричься, чтобы волосы не секлись, — я рассмеялась воспоминанию и медленно выдохнула, пропуская из легких наружу болезненный спазм, — В итоге стригла сама, дома, пока я сплю. Неровно выходило, жуть!

Кот понимающе кивнул:
— Странные детские страхи — наше все, ага! Мне рассказывали, что в глубоком детстве я боялся земляных червей. А став постарше, нашел страх еще оригинальнее этого — стал бояться девушек… — парень насмешливо фыркнул и, ловко развернувшись на стуле, аккуратно принял из моих рук посуду.

Я поперхнулась, во все глаза уставившись на парня:
— Де. Девушек? Ты? Коть, ну шутишь же, да?
— Представь себе, нет, — мальчишка хитро улыбнулся, осторожно отцепляя от штанины коготки Андрика, решившего попросить добавки, — Это же целый цикл жизни, Рэй. Сперва ты боишься всех девушек, затем одну конкретную, а потом начинаешь бояться уже за нее. Как-то так.

Андрик, обиженный отказом, жалобно распищался, подкатившись к моим ногам. Я подхватила возмущенного енота на руки и задумчиво подняла на парня глаза:
— Философ ты, Котофей… Но в целом, мысль поняла. Это ты так любовь описал интересно?
— Верно. Любить человека и бояться за него — взаимосвязанные понятия.

Стрелки часов, завершившие круг, с глухим щелчком пробудили спящий внутри древней машинки механизм и по кухне раскатился звонкий переливчатый колокольный звон. Мы синхронно вздрогнули и, переглянувшись, рассмеялись.

— А как ты понимаешь, что начал бояться не человека, а за него? Что вообще понимаешь под словом «любовь»? Ну, или «ненависть» там, «предательство», «верность»? — осторожно придерживая пальцем крышечку, я разлила по кружкам чай, терпко пахнущий бергамотом и корицей и присела рядом.
Кот вскинул на меня глаза:
— Это же просто, мой капитан! Любовь — это любовь, ненависть — это ненависть. Добуквенно, дословно. Зачем придумывать объяснения терминам, которые сами за себя все уже сказали?
— Прагматик ты, однако. Никакой романтики! — я ссадила енота на колени другу и, удобно устроив подбородок на скрещенные пальцы, продолжила, — То есть, смотришь ты на человека и думаешь: «Все, это точно любовь». А объяснить себе, за что ты человека любишь?

Парень недоуменно вскинул брови:
— За что? А зачем решать, за что любишь, если уже любишь? Мы же не решаем про себя, почему хотим купить понравившуюся вещь или почему любим солнце, дождь или ветер? Просто хотим и просто любим. По-моему, это так работает…
— Хорошо-хорошо, — я примирительно подняла руки, — Ну тогда просто расскажи, какой тип людей может стать тебе интересным. Вот, к примеру, смотришь ты на человека. Что в нем должно быть, чтобы привлечь твое внимание?