Капитан и Кот. Сказки о Чудесах

Дорога к правде

— Чего смурная такая, Регинка?
Захар, протянув руку через стол, осторожно коснулся моего запястья и мгновенно отстранился, пытливо заглядывая в глаза. Я подняла голову, растерянно пожав плечами - а вот черт его знает, что со мной сегодня. Солнце, ярко раскрасившее улицы в нарядные, осенние цвета, весело заглядывало в комнату, обнимая лучами за плечи и игриво пригревая пушистый бок задремавшего на полу вверх тормашками Андрика.

Шумно булькал на плите вишневый компот, по радио что-то бодро вещал диджей, временами прерывая свой монолог задорной музычкой, и в воздухе разливалось удивительно теплое чувство спокойствия впервые за несколько недель.

Сашка, блаженно жмурясь на солнышке, сидел на подоконнике, периодически нагло зачерпывал кружкой вишневое варево прямо из кастрюли и лукаво улыбался в ответ на мое возмущение. Мол, ну что тебе, жалко, что ли? И негодование пропадало само собой, растворяясь в веселых карих глазах друга.

Захар, еще немного чумазый после работы, сидел напротив, устало облокотившись о стену и не сводя с меня внимательного взгляда. В идиллической картине не хватало только Николя, отправившегося забирать выписавшегося Дениса из больницы. Ходить Котофею было еще немного трудно - усталость и не до конца зажившие шрамы значительно усложняли ситуацию, посему нами было принято коллективное решение, отправить к другу единственного в компании человека с машиной.

Кот, чего и следовало ожидать, начал проситься домой сразу, как только ему разрешили вставать и передвигаться. И как бы не уговаривали его врачи и регулярно заглядывающие в гости Санек и Захар, зеленоглазый упрямец стоял на своем — выписывайте и точка. И, утомленные спорами медики сдались, уговорив парня остаться хотя бы до конца перевязок.

Мне же, к сожалению, путь в больницу был закрыт по совершенно идиотской причине - как только я появлялась на пороге палаты, дежурившая там днем и ночью Яна поднимала страшный шум, нервируя раненого и доводя до нервного тика персонал. А посему, промучившись пару раз, я, не без искренних просьб тети Али, ограничивалась звонками. А по телефону мои слова не имели для Коти совершенно никакого веса.

Звонить я, в финале представления, старалась только поздно вечером, когда посетителей в палате не было и Яна не хватала трубку, не дожидаясь, пока Денис дотянется до смартфона первым. И, хотя она и старалась говорить со мной приветливо, но телефон хозяину не отдавала, раз за разом поворачивая разговор так, что мне не оставалось ничего, кроме как попрощаться и сбросить вызов.

А уже вечером, когда в динамике раздавался негромкий, чуть хрипловатый голос друга, я терялась сама, попросту не зная, что ему сказать. Он подшучивал надо мной, со смехом рассказывал о происходящем в больнице дурдоме, но тоже словно не понимал, как и о чем со мной говорить. И мы прощались, желали друг другу спокойной ночи и я долго стояла потом, незряче глядя в стену и слушая короткие гудки. А внутри с оглушительным звоном падало и разбивалось что-то, прежде теплое и дарящее покой.

Захар едва заметно улыбнулся, покачав головой и тихо сказал:
— Не грусти, кэп. Ко всему новому мы рано или поздно привыкаем, — он весело покосился на насторожившего уши Санька и закончил, — Зато ему теперь всегда есть, чем заняться. Вроде как, в этом и счастье, своего человека найти.

Услышав, как едва заметно дрогнул голос друга, я удивленно подняла брови. Сашка, вновь сунув в компот кружку, ехидно фыркнул и прокомментировал:
— Нашел, блин, занятие - перманентно успокаивать невростеничек. Кстати, они сюда вместе приедут или нам повезло?
— Не надо, Саш, — мягко попросила я, неожиданно вздрогнув от сжавшей сердце ледяной ладони страха, — Она теперь тоже наш друг. Мы должны одобрять выбор тех, кто стал нашей семьей, ведь верно?
— Верно, верно, — проворчал Алекс, отворачиваясь и дуя на кружку, — Вот как перестанет клювом щелкать и правильно выберет, так сразу и одобрю. Дуралей...

Я уже набрала было в грудь воздуха, готовясь защищать Кота, но звонок, резкой трелью прокатившийся по коридору, поставил точку на всех, еще не озвученных, аргументах. Андрик, удивленно вякнув, поднял голову и испуганно поджал передние лапки, когда Сашка, кубарем скатившись с подоконника, понесся открывать. А внутри меня, заскрипев шестеренками, гулко застучал огромный метроном.

Раз... И шумно хлопнула входная дверь, звякнув старомодной металлической цепочкой. Прихожая наполнилась голосами и шумом. Там Алекс крепко жал руку Коту, осторожно опирающемуся о стену, Николя помогал Яне снять верхнюю одежду, а Андрик испуганно обнюхивал дорогие сапожки девушки, чихая от заполнившего помещение терпкого запаха ее духов.

Два... Медленные шаги по коридору все ближе и ближе. Сердце пропускает удар и вновь заводится, отсчитывая секунды лучше любых часов. Ноздрей касается едва ощутимый аромат мяты и табака. Запах дождя наглухо забит приторной сладостью женской парфюмерии.

Три... И на плечо, едва заметно сжимая, ложится знакомая рука. Тепло пробирает до костей, не давая опомниться и обернуться.
— Привет, мой капитан. Ну, как ты тут? — в голосе печаль и удивление. Интересно, почему? — Я скучал по тебе...

Четыре... И Яна, обняв похудевшего и бледного, как полотно, Дениса за талию, весело тянет его от меня в сторону, приговаривая:
— Ну что ты тут встал, зачем? Садись лучше, никуда она не денется. Наговоритесь еще! Дайте же, кто-нибудь, стул!

И Кот, благодарно улыбнувшись подруге, осторожно усаживается на поданный табурет, в другом конце кухни. Рука девушки тут же по-хозяйски перебирается на колено друга. Она сыплет словами не останавливаясь, то обращаясь к Захару, то поправляя на Деньке ворот толстовки.

А он молчит, не отрываясь глядя в окно, где медленно покачивает ветвями старая береза - любимица всех жителей нашего подъезда. И, взглянув туда же, я улыбаюсь - стоящее на подоконнике небольшое зеркало отражает теплую улыбку зеленых глаз. Он подмигивает, едва заметно щурясь и я киваю в ответ.

Я всегда знала, что он говорит мне. Даже когда мы молчим, даже когда за нас говорят другие. Ничего не изменилось:
— Я скучал, Рэй. Мне холодно без тебя...
— Знаю, Коть. Мне тоже...