Капитан Крам

Драконий щит

Ночное происшествие аукнулось всем участникам исправительными работами на благо любимой школы. С разрешения администрации принимающей школы они собирали ингредиенты для зелий и заготавливали сырьё для артефактов. Кроме того, директор, сытый по горло глупыми оправданиями проштрафившихся учеников, гаркнул:

— Слышать больше ничего не хочу!

И голос у всех пропал. Напрочь. Теперь изъясняться они могли исключительно языком жестов. Невербальная Финита проклятие директора не брала, это проверили сразу же. Немного отошедший наутро Каркаров буркнул, что через неделю пройдёт, и раздал всем задания.

Полякову, как особо отличившемуся, а также Виктору и ещё паре пацанов, за которыми со школы числились косяки, поручили нырять в Чёрное озеро за десятком видов водорослей, растущих исключительно в холодное время и в магически-насыщенных водах. А ещё они должны были добыть у русалок чешую и волосы. Как — никого не волновало. Ребята знатно приуныли. А потом, узнав, что Жук и Стас с другим отрядом пойдут в местный лес собирать волоски и шерсть единорогов и резать древесину с деревьев, в которых живут лукотрусы, и отправятся они туда в компании местного лесника-полувеликана, которому вся затея не очень по душе… Виктор и Ваня решили, что не так всё и плохо.

Погружение пришлось отложить до возврата речи. Так как без согревающих чар и заклинания головного пузыря под водой делать было нечего. Но Каркаров на это время озадачил их копированием какого-то крайне тошнотного и очень нудного талмуда по ритуалистике. Копировать нужно было построчно. Ну и за недоступностью речи — невербально. Потому работа затянулась как раз на неделю. А в свободное от копирования время все участники ночного безобразия дружно драили корабль.

Преподаватели, прибывшие вместе с учениками, неделю наслаждались непривычной тишиной и послушанием незадачливых рыболовов. Все ходили тише воды ниже травы и не отсвечивали. Ровно до тех пор, пока к ним не вернулась речь.

— Короче, что скажу, пацаны, лес у них тут — исключительный! Живности разной — завались! И всё хочет тебя сожрать, — делился впечатлениями Жук. Он прихлёбывал чай, сидя на койке по-турецки.

— Лесник местный, Рубеус, похоже, действительно, полувеликан. Я видел, как его хищный борщевик цапнул, и хоть бы хны! На шкуре даже пятнышка не осталось. А мне такая же паскуда на пятом курсе ожог оставила на всю ладонь! Так вот, Рубероид о флоре и фауне этого заповедника знает всё. Он хоть и косноязычен, но далеко не туп, как мы подумали вначале. Толковый мужик. Он нам столько рассказал! Я от Лешего за все пять лет учёбы столько не узнал, сколько от Рубероида за неделю!

— Рубероид? — Виктор поднял обе брови.

— А чё? По-моему, самое то. По фамилии, как местные его кличут, как-то не вежливо, имя у него странное, а Рубероид — звучит! Ему, кстати, понравилось. — И Жук улыбнулся.

Клинья к леснику они подбивали всю неделю. Внешне откровенно пугающий мужик просто расцветал, когда начинал рассказывать про лесную живность, особенно зубастую, и растительность — ядовитую, кусачую и мерзопакостную. Во всяких чудовищах Хагрид души не чаял. А так как собеседники ему попались внимательные, молчаливые и любознательные, сбор ингредиентов и заготовок быстро превратился в расширенную экскурсию.

— У него тут прирученный табун фестралов! — сделал страшное лицо Стас. — Они кареты с детьми возят! И не жрут никого!

Все присутствующие, а таких набилось в каюту пятнадцать человек, загалдели. Виктор и сам присвистнул, он никогда не читал и даже не слышал о том, что фестралы в принципе приручаемы.

— А как ему это удалось? — аккуратно спросил кто-то.

— Дык, это, лошадь она лошадь и есть, токмо костлявая и мясо жрёть, — басом спародировал лесника Жук. — Но это ещё цветочки! Мы видели, и даже чуток собрали, паутину акромантулов! Судя по всему, где-то в глубине леса живёт колония этих милых паучков пятого класса опасности. И это ещё что! Чуть дальше от опушки живут кентавры, а когда Рубероид учил нас снимать с колючих кустов волосинки и шерсть — на ингредиенты, он упомянул мантикору, которая: «Зело любит по деревьям лазать и в кроне вона того граба спать!», и оборотней! Ребята, у них около школы такой зоопарк!

Студенты задумчиво переглянулись. Интересно, какими же соперниками будут школьники, не боящиеся жить вблизи такого страшного места.

— Так значит за дурман-травой мы сегодня не пойдём? — тихо протянул Поляков с лёгкой вопросительной интонацией.

— Ты ещё за грибами сходи, — рыкнул Виктор, — ты ж уже порыбачил!

Ребята заржали. Рыбалочка будет аукаться ещё долго. Но Поляковскую тягу к приключениям было не остановить.

— А может…

— Не может! — оборвал его Виктор. — Завтра нам за водорослями нырять, и с русалками договариваться. Очень надеюсь, тебя там какой-нибудь гриндилоу за зад ухватит, чтоб не выделывался. И вообще, пошёл вон с моей койки! — и Виктор подпихнул друга, а Поляков после пережитого совместно приключения просто не мог не перейти из разряда знакомых в друзья, к выходу из комнаты.

Чёрное озеро оказалось очень холодным, глубоким и страшным. Впрочем, от озера, расположенного рядом с Запретным лесом, никто ничего хорошего и не ожидал. Всё было плохо. Согревающие чары держались паршиво и слетали через пару минут, а обновить их под водой было невозможно. Приходилось всплывать, чтобы не переохладиться, вылезать на корабль, греться и пить бодроперцовое.

На глубине более трёх метров не было видно ни зги, и плыть приходилось, обвешавшись Люмосами. В первый день удалось набрать только несколько видов водорослей. Несколько дней придумывали способ подольше оставаться под водой. Идея пришла внезапно, сидели на палубе, шутили, и вдруг Виктор подумал, а что если выпить зелье, понижающее температуру тела? Очень узкоспециализированное, его используют охотники на тварей, чтобы не отсвечивать в тепловом спектре. Охотники выпивали зелье, теряли запах и сливались по температуре тела с местностью. После сваренного с пятой попытки отвара дело пошло на лад. Вода уже не казалась холодной, держать головной пузырь становилось всё легче.