Капитан Крам

Гермиона Грейнджер

Проснулся в холодном поту. Опять эти сны. С того конфликта на Чемпионате мира ему снова стала сниться война. А после битвы с драконицей, её огня, сражения со щитом, он вновь и вновь погружался в кошмары бытности Стивом Роджерсом. Раньше призраки прошлого преследовали его чаще, со временем отпустило, затёрлось, забылось. Нашлась уйма других занятий, он постепенно влился в новую жизнь и заместил ею старую, потерянную. Так легко оказалось перестать быть солдатом и стать кем-то другим, адаптироваться, мимикрировать.

Стать Виктором — шанс, о котором Стив не мог и мечтать. Если бы не трансформация в Капитана Америку, что бы он делал там, в своём мире, в своём времени? Чем занимался? Как бы реализовал себя с таким хлипким здоровьем и более чем посредственной внешностью? Рисовал бы? Или пошёл бы санитаром на фронт? А что после войны? Образования-то у него не было. С отношениями тоже всё сложно: кому был нужен хлипенький задохлик? Кто захочет построить с таким семью? Скорее всего, он бы просто и бесславно погиб при бомбёжке или скончался от болезней.

Виктор встал, умылся холодной водой и подошел к зеркалу. Там отражался худой и жилистый парень с тёмными волосами и крупным, неоднократно ломанным носом. Виктор был из тех, о ком говорили — не в коня корм. И хотя он с возрастом сильно раздался в плечах, и, скорее всего, это не предел, судя по тому, какими были отец и дед, сильно ему не поправиться. Густые брови, глубоко посаженные тёмные глаза. Внешне в нём не было ничего от голубоглазого крепыша Роджерса. Виктор внимательно посмотрел на свои руки. У Стива запястья были широкими, а руки мозолистыми, кисти Виктора были скорее изящными, а пальцы длинными и очень гибкими — практика с волшебной палочкой. Хотя мозолей тоже хватало.

Он отошёл от зеркала и сел на кровать. А что в нём осталось от Стива за эти годы? Ему всё чаще казалось, что получив возможность прожить жизнь заново, в нём стало меньше Стива, а гораздо больше Баки. Его веселья, дружелюбия, смелости и обаяния. Он всегда хотел походить на друга и, кажется, ему удалось. Там, на арене, он снова нырнул в забытые ощущения, когда всё было просто: есть он — а есть враг. И задание, которое нужно выполнить. Весь этот Турнир был таким заданием.

Раньше у него была конечная цель — мир, окончание войны. А что сейчас? Важно ли для него вернуть Дурмстрангу былую славу? Хочет ли он снова быть защитником? Пускай, войны нет, но мир жесток, и в нём хватает несправедливости. Его отец был не только бизнесменом, но и политиком, а значит… И тут Виктор осёкся. Его отец… А ведь у него не было отца, он рос с матерью. Отец был у Виктора. И все разговоры, игры, поучения и даже отцовские подзатыльники предназначались Виктору. Но ведь Стив и Виктор давным-давно — одно. Так может, стоит обрести новую цель? До этого Виктор просто жил, наслаждаясь всем, чего у него не было в прошлой жизни — мирным существованием. У него были друзья, родственники, отец и главное — будущее. У Капитана Америки был только один путь — защищать слабых и бороться со злом. Виктору Краму было открыто множество дорог. Он мог стать спортсменом, аврором, продолжать бизнес отца или заниматься разработкой артефактов — к чему у него были выдающиеся способности, как утверждал его учитель в Дурмстранге. Мог создать семью.

С этой мыслью он улёгся в постель и уснул. Ему ничего не снилось.

***

— Напомните мне, зачем я завёл друзей? — задумчиво, словно в никуда произнёс Виктор.

— Мы сами завелись, как тараканы, — заржал Стас.

— Как блохи, ну или как вши… — протянул Иван.

— И пользы от вас столько же, — грустно вздохнул Кэп.

Уже неделя прошла с Первого испытания, и за эту неделю к разгадке яйца он ещё даже не приступал. Но узнал много нового о себе. И то, что у него на тумбочке смерть Кощеева, и то, что яйцо — похищенный сын Курочки Рябы, и что Витя потому такой храбрый, что у него яйцо не простое, а золотое…

За испытание он получил сорок баллов, сняли немного за использование зелья и униформы. Хотя никто не говорил, что так нельзя. В итоге первое место они разделили с Поттером. Уже после они сидели в палатке и обменивались впечатлениями. Несмотря на то, что чемпионы были конкурентами, пережитое немного сплотило их. Они словно стали маленьким клубом по интересам, людьми, пережившими нечто недоступное другим. Флёр чуть подпалили, но зачарованная одежда защитила тело от ожогов. Седрик заработал серьёзный ожог и даже извинился перед Поттером за то, что отказался от зелья. Понадеялся на себя и просчитался.

После испытания они с Гарри уже неделю общались, пересекаясь то в коридорах, то в библиотеке. Тот оказался нормальным парнем. Несмотря на вспыльчивость и горячность суждений, он был словно… битый жизнью. Другого объяснения Виктор не нашёл. Гарри скрытничал, относился к людям недоверчиво. Помощь принимал с осторожностью и оглядкой. Единственным человеком, которому он доверял, была Гермиона Грейнджер. Точнее, не совсем так: был ещё один парень — рыжий долговязый Рон Уизли, который сразу после Первого тура прорвался в палатку и стал каяться перед Поттером, прося прощения, что не поверил тому. Поттер друга простил, хотя и наорал на того. Прощения Виктор, по правде говоря, не понял. Если бы его товарищи не поверили ему в таком серьезном вопросе, а то и устроили бойкот, как Поттеру, — простого извинения было бы мало. Стоило хотя бы по морде дать, а лучше, помариновать с недельку, пусть почувствуют себя на его месте. Но Гарри не Виктор, возможно, он отходчивее, а может, этот Рон значит для него больше, чем просто товарищ. Вспомнив себя и Баки, простил бы Стив его? Однозначно!

Гермиона Грейнджер была для Виктора загадкой. Она очень сильно отличалась по характеру от Поттера, и неуловимо — от других девушек Хогвартса. Она чем-то напоминала Виктору женщин его времени. Юная, в меру симпатичная, худенькая. Как сказал Стас — мешок костей и чашка крови. Хотя Виктор был с ним не согласен. Просто она ещё маленькая, ей всего пятнадцать. Через пару лет оформится и будет привлекать внимание противоположного пола. Но уже сейчас она была очень умной и какой-то не по годам мудрой.