Капитан-Лев и Сварог

Где свет

Павел Иванович Рыбаченко повернул рычажки, вот они и подъезжают к базе, вовремя открыть огонь это большое искусство. Надо подобрать оптимальный момент, что бы разом замочить как можно больше врагов. Павел Иванович Рыбаченко как хищный настоящий тигр умеет выбирать точный миг для разящего броска, заваливая куда более крупногабаритного буйвола. Хотя повстанцев всего сотня их огонь приводит противника в ужас. Снаряды уничтожают штаб и сносят все преграды. Узники вращаются во внутрь базы, взрываются и горят склады со снарядами и горючим. Битва вспыхивает с новой силой, и момент внезапности использован на все сто. Заключенные растекались по отсекам и закоулкам базы, расстреливая зазевавшихся солдат.

Перестрелка происходит с переменным успехом, первоначально повстанцы с подавляющим перевесом одолевали противника, однако затем в бой вступили свежие силы карателей, и чаша весов качнулась в обратную сторону. Павел Иванович Рыбаченко по-прежнему, словно молотящий дерево дятел, расстреливал врагов из танка. Ему удалось также подбить восемь массивных бронемашин, однако это были лишь временные успехи. Каратели отправились от первоначального потрясения, на их стороне был не дающий шансов численный перевес, и главное повстанцы в коридорных сражениях завязли как мухи в липучке. Потеряв эффект внезапности восставшие рабы утратили свое преимущество.

Голова у Рыбаченко-младшего продолжала оставаться ясной, он понял, что единственный шанс спасти уцелевших людей, это вновь посадить их в трофейные автомобили и под прикрытием семи ствольного танка попытаться вывести их из мясорубки.

-Я приказываю, всем отойти на исходные рубежи. Я вас прикрою.

Однако это проще сказать, чем выполнить, не смотря на наличие раций приказ, достиг не всех. Многие ребята так продолжили сражение в невыгодных для себя условиях. Лишь не многим более тридцати человек смогли погрузиться на автомобили и отступить из этого пекла - остальные продолжали сражаться. В голове у Павла Ивановича Рыбаченко звучала напряженная песенка, она буквально отдавалась в висках капитана Льва;

Я юный воин матушки-России,

Страны могучей, Родины всех стран...

Отчизны нет в вселенной знай красивей,

Под горном Сталин галстук повязал!

Быть пионером - радость и призванье,

Ведь это значит, ты слуга страны.

И сможешь приумножить мирозданье -

Разрушив козни пекла-сатаны.

Когда настало лето в сорок первом,

Для нас гремит июньская гроза...

Мы не хотим, чтобы край стал нищим-бедным,

Для счастья верь - Отчизна создана!

С девчонкой мы фашистов ждем в засаде,

Добыли перед этим автомат.

И к Гитлера безумного досаде,

Успешно бьет нацистов наш отряд!

Подружки босой ножки огрубели,

Уж колет снег под голой подошвой.

От холода и губи посинели,

Но греет душу нам огонь святой!

Мы бьем не зная, меры супостатов,

Покоя днем и ночью не даем!

Летят на эшелоны в рой гранаты,

А офицеров снайперским ружьем.

Нигде фашистам не найти опоры,

Наш пионерский, доблестный отряд...

Способен если нужно срезать горы,

Вот танки Гитлера как свечек жар горят.

Народ в порыве яростном сплотился -

За справедливость, мужество и честь.

И не найдется в море штормов рифа -

Который б нас заставил бы просесть!

В Берлин вошли, мы в комсомол вступая,

От топав босоногие с девчатами весь свет!

Вдыхаем мед победный в райском Мае,

Теперь стал вечным, яркий наш успех!

Павел Иванович Рыбаченко не на секунду не переставал, стрелять, хотя снаряды начали подходить к концу. Силы защитников таяли, а главное на небе появились тяжелые вертолеты. Они сбрасывали десантников, и все огонь из авиационных пушек и крупнокалиберных пулеметов. Павел Иванович Рыбаченко точным огнем сбил несколько летающих "мясорубок", тогда его вверху обстреляли ракетами. Не большие ракеты были не достаточно мощные, чтобы пробить лобовую броню, но зато могли прошибить люк. Рыбаченко-младший отчаянно маневрировал и палил в ответ из крупнокалиберных пулеметов - его выстрелы по-прежнему были точны. Хотя летающие машины и были покрыты броней, у них все же были и уязвимые места, например хвост. Однако их обстрел доставал все сильнее и сильнее. Наконец одна из ракет пробила крышку люка. Мощный взрыв потряс машинную кабину. Рыбаченко-младший, успел уйти из-под ударной волны, и все же был тяжело поранен. Его танк, однако, заклинило, кроме того, вражеские гранатометчики серьезно повредили гусеницы. Боевая машина завертелся вьюном, практически все снаряды закончились, остались лишь пулеметы. А тем временем из-за стены выполз трех ствольный танк со 180-миллиметровыми пушками. Его выстрелы, словно стальные молоты, впивались в броню.

Павел Иванович Рыбаченко, понял, что это конец и ему остается лишь покинуть машину. Выбираться наверх было предельно опасно, и оставался единственный путь - через нижний люк. Однако капризная фортуна, словно нарочно отвернула свой лик от мальчика: люк не открывался. Танк уже горел как факел, голая кожа мальчишки-попаданца покрылась болезненными и багровыми волдырями.

В отчаянии Павел Иванович Рыбаченко лупил кулаками в титан, затем резво подпрыгнув, выскочил через вверх пробежав по корпусу танка. Это едва не стоило ребенку жизни, в него попало не менее дюжины пулю, к счастью не одно из ранений не оказалось смертельным. Карасев спрятался между разбитых гусениц, продолжая отстреливаться, хотя перед глазами наплывал рваный, серебристый туман. В автомате кончились патроны, и Певел Иванович Рыбаченко решился на отчаянный шаг. Свернувшись клубком, он прополз десять метров, затем ринулся на ближайшего бойца. Ударом ноги ему удалось сломать шею рослому десантнику, затем Рыбаченко-терминатор, подхватив оружие, направил его на других вражеских бойцов. Будь плотность огня поменьше, возможно ему и удалось уйти, но вражеские вертолеты буквально месили воздух, заливая пространство свинцом. Пара новых попаданий и тяжелая контузия вследствие взрыва окончательно вывели его из строя, сознание стало меркнуть. Перед глазами плыло небо, и летали ангелы, юноша-попаданец погружался в состояние дремоты, как чей-то звонкий голос разом привел его в чувство.