Капитан-Лев и Сварог

Прекрасное столкновение

Павел Рыбаченко как возьмет из шестиствольного миномёта лупанёт, вот это действительно боец высшей марки. Это было просто ультрапульсарно!

А в другом месте и времени происходят просто суперклассные события, и реально все гипер:

Окоп не глубок, но от него веет могильной сыростью. Кажется, все тело окутали колючие вериги. Под дырявыми сапогами гнилая вода, в которой плавают дохлые вороны и пара покореженных трупов твоих товарищей. Да и сам ты уже не князь-магнат, ветвь царского рода, а просто русский солдат Иван Горемыкин. Лежишь в откровенной канаве, в Богом забытой Манчжурии, в руках одна винтовка. Ощущение паршивое, весь продрог, небритые щеки зудят, мучительно ноют простуженные зубы, а уже несколько дней пустой желудок скребут, когтистыми лапами голодные псы. Его товарищ Петр: маленький, заросший бородой солдатик, с воспаленными глазами и в … лаптях. Голос рядового срывается:

- Леха Костыль, уже остыл, его простуженного отказались брать в лазарет, так он и помре!

Мужик суеверно перекрестился. Иван машинально ответил:

- Царство ему небесное! Видать и наш черед недалече!

Петр, вернее Петруха прошстонал:

- Уже светает… Скоро в атаку, кто не будет сразу убит, станет калекой! - Солдат запричитал. - Ох, господи, за какие грехи терплю муки тяжкие.

- Заткнись сука! - Послышался рев, и появился шлепающий сапогами по лужам капрал. В руках мелькнула бамбуковая палка. - Панику сеешь гад!

И крепкий удар по спине Петрухи, а затем и по голове.

Иван робко вмешался:

- Перед атакой хотя бы сто грамм ваше благородие…

Рожа капрала перекосилась глаза сверкнули, и он впился, словно стараясь просверлить насквозь дерзкого рядового. Ивану стало не по себе. Он ощутил себя словно под массированным артобстрелом. Но гордость и внутреннее ощущение, что он не простой мужик оказалось сильнее.

Проиграв дуэль взглядов, капрал смягчился:

- Через час атака, а посему поспешите, если хотите получить свои законные сто грамм.

Иван побежал, чувствуя, как неприятно тявкают изрядно поношенные сапоги, снабжение отвратительно и подошва почти отвалилась. Многие солдаты в лаптях, а некоторые несмотря на осенний холод и вовсе босиком. Петруха на бегу, не переставал разговаривать:

- Нам приказали любой ценой деблокировать Порт-Артур. Но к пушкам не подвезли снарядов, а значит, нам придется атаковать вражеские позиции с неподавленными огненными точками. Так будем наступать, закидывая окопы своими трупами!

Порыв ветра качнул пожухлые веточки кустарника. Иван усмехнулся:

- Словно растения нам кивают!

Петруха через силу усмехнулся, его худое лицо вытянулось:

- Да и нам придется так кивать, свинцовым струям!

Бегущие как табун лошадей солдаты зашикали:

- Да хорош каркать! Вот изобьем хорошенько прикладами, чтобы панику не вгонял.

Прихрамывая, Петруха ехидно ответил:

- У солдата приклад к плечу, или прикладом в плечо: все едино!

У бочки каждому солдату отливали, причем на глаз свою порцию спиртного. Офицер в бурке с блестящими, не смотря на лежащую кругом грязь сапогами, следил за порядком. Перед бочкой солдаты уже вытоптали пятачок, и лишь направленный в их сторону пистолет командира не давал возникнуть давке. Иван встал в очередь, думая о том, до чего сей все вокруг пропиталось духом пруссачества. Вообще это война и война русско-японская, единственная за всю историю России, в которой русским, не удалось выиграть ни одного сражения. И не мудрено, солдаты давно немытые, завшивленые, многие явно больные. Вот чуть подолее стоит батарея, никаких даже попыток замаскировать, разбитые пушки неубранные. Многие из солдат крайне неумело перевязаны, кое-какие едва плетутся. Если посмотреть налево, видны грубо сколоченные кресты, причем под каждым не менее десятка погибших солдатиков. Из еды выдали лишь по заплесневелому сухарю, и десятки солдат пьют из одной деревянной кружки. Снабжения никакого, и не мудрено, если, только по данным полиции свыше шести тысяч вагонов разворовали. Ну, а о наличии походной кухни даже намека нет, так и питаются солдатики всухомятку. Похоже, что и он сам завшивел, так зудит кожа.

Выданный спирт явно разбавлен, но так даже лучше, горло не обжигает. Видимо Иван пользуется среди солдат некоторым авторитетом, так что ему налили спиртика, даже больше остальных.

Спиртное творит чудеса, по телу растекается приятное тепло, зуд животе, стал слабее, пустой желудок моментально всасывал алкоголь. И сразу стало веселее, виски престало сверлить, даже мир вокруг показался ярче. Мышцы ощутили силу, а зрение стало острее. Настроение все больше и больше подымалось, казалось к сердцу приделали пару и свежий бриз крепчающий бриз надувает их.

Звучит грозный окрик офицеров:

- В атаку!

Солнца не видно за облаками, но уже довольно светло, едва заметная вспышка ракеты, и сотни тысячи солдат бегут на врага. Иван сбросил мешающие ему, «каторжные колодки» (сапоги), и теперь ощущал себя жеребцом. Даже в голове завертелась песня, юноша-рядовой запел во все горло:

Тяжелый для отчизны час,

Настал момент и выбрал рок героя!

Призвал к атаке божий глас,

Чтоб умереть, не павши ниц, а стоя!

Чтобы был завет священный сохранен,

Твой витязь на коне, на сбор приедет!

Он соблюдет возвышенный закон,

И приведет народ родной к победе!

Отчество тебе принадлежат,

Леса, поля, безбрежные просторы!

Солдат, солдату: друг и брат,

Оставим бабам, сплетни, разговоры!