"Капитан" Призрачный Гонщик

Глава 8

Последний круг: Стальные сердца и призрачные огни

День гонки выдался на удивление ясным и безветренным, будто сама природа затаила дыхание в ожидании зрелища. Но с самого утра стало ясно, что Стерлинг не намерен играть честно.

Первая атака пришла на рассвете. К «Асфальту» подъехали три грузовика с надписью «Дорожные работы» и перекрыли все основные подъезды к трассе, начав якобы «срочный ремонт трубопровода». Зевак, уже собиравшихся занять хорошие места, стали разворачивать обратно.

— Это он! — мрачно констатировал Иван Петрович, наблюдая за этим беспределом из окна своей каморки. — Значит, будем прорываться через огороды и пустыри. На машинах-то проехать можно.

Вторая атака была тоньше. Пропал свет. Во всём районе. Городские власти разводили руками – «авария на подстанции, ведутся ремонтные работы». Стерлинг пытался оставить нас в темноте в прямом и переносном смысле.

Но мы были готовы. Геннадий, наш «военный советник», предусмотрительно арендовал мощную дизель-генераторную установку. Через час её рёв слился с общим гулом подготовки, а прожекторы, которые мы расставили по периметру трассы, зажглись, бросая вызов утреннему солнцу.

— Пусть пытается, — хрипел Димон, заливая в бак своего «Запорожца» таинственную смесь из высокооктанового бензина и, как он утверждал, «секретной присадки». — Мы им сейчас такое светопредставление устроим, что они свои мерседесы от стыда в гараж запрут!

Третья атака была самой грязной. За час до официального открытия ворот на «Асфальт» вломились журналисты с камерами – но не те, кто хотел осветить событие, а подставные, с явным заданием очернить происходящее.

—Говорят, здесь собираются нелегальные гонки с участием несовершеннолетних! — наезжал на Ивана Петровича щёголь в дорогом пиджаке с микрофоном.

— Вы подвергаете опасности жизни детей! —А правда, что ваши машины не имеют техосмотра и отравляют атмосферу? — вторила ему дама с ядовито-сладкой улыбкой.

Иван Петрович уже открывал рот, чтобы ответить, но его опередил я. Я не мог оставаться в стороне. Собрав всю свою энергию, я материализовался прямо перед камерами – не полностью, а как дрожащая, полупрозрачная фигура в косухе, искажённая помехами в эфире.

— Освещать будете? — прорычал я голосом, который звучал как скрежет металла. — Освещайте! Только честно! А то… — я сделал шаг вперёд, и камера в руках оператора вдруг зашипела и отключилась, — …придётся вам остаться без света. Насовсем.

«Журналисты» побледнели и поспешно ретировались. Кадры с «призраком» всё же ушли в эфир, но вызвали не ожидаемый Стерлингом испуг, а дикий ажиотаж. Народ повалил на «Асфальт» с удвоенной силой, пробираясь через огороды и пустыри, как мы и предполагали.

К полудню территория вокруг трассы напоминала муравейник. Люди сидели на обочинах, на крышах гаражей, на принесённых с собой стульях. Продавцы с лотками предлагали сосиски в тесте, напитки и самодельные футболки с той самой символикой – черепом в шлеме. Воздух гудел от возбуждения, смеха и рёва переодически заводимых моторов.

Наши машины были выстроены в импровизированном пит-лейне. Они сияли, сверкали хромом и свежей краской, будто помолодели на тридцать лет. Возле каждой толпились зрители, фотографировались, задавали вопросы пилотам.

Виктор Степаныч в своём стареньком, но выглаженном комбинезоне с гордостью показывал внукам очищенный до блеска двигатель «Москвича». Димон раздавал автографы и демонстрировал свою «систему закиси азота», заставляя окружающих шарахаться. Геннадий молча проверял давление в шинах своей «Волги», его лицо было непроницаемо. Валентина, хозяйка «Эстонии», тихо сидела в кресле рядом с гоночным болидом, положив руку на его обтекаемый нос, будто разговаривая с ним.

Женя и Сара бегали по территории, координируя последние приготовления. Я видел, как они в суматохе на секунду остановились, перевели дух и переглянулись. И в их взгляде была не просто тревога, а что-то большее. Понимание. Доверие.

А потом послышался тот самый звук. Низкий, бархатистый, мощный рёв, который заглушил на мгновение весь остальной шум. На трассу, как король, в окружении своей свиты из японских спорткаров, выкатился чёрный мустанг Артёма. Он проехал по прямой, демонстративно газуя, заставляя вибрировать землю под ногами. За рулём сидел сам Артём, в новом комбинезоне с логотипом компании отца. Рядом с ним – его штурман, суровый парень в тёмных очках.

Они остановились напротив нашего строя. Артём вышел из машины, снял шлем. На его лице была не мальчишеская злость, а холодная, взрослая надменность.

—Ну что, старички? Готовы к проигрышу? — бросил он, окидывая наши машины презрительным взглядом. — У вас тут музей, а не гоночная команда.

Его взгляд упал на «Эстонию», и в его глазах мелькнуло что-то – то ли удивление, то ли лёгкая тревога.

—Это что ещё за уродец?

—Это твой кошмар, мальчик, — тихо, но чётко сказала Валентина, не поднимаясь с кресла. — Привет от тех, кого вы хотели стереть в порошок.

Артём сдержанно фыркнул, но отвернулся. Было видно, что он не ожидал такого сопротивления, такой уверенности.

Внезапно на трассе появился чёрный мерседес Стерлинга-старшего. Он не вышел, остался сидеть за тонированными стёклами, но его присутствие ощущалось физически – как холодная тень.

Напряжение достигло пика. Вот-вот должна была начаться разминка.

И тут случилось то, чего не ожидал никто.

Сначала просто погасло солнце. Вернее, его затмила огромная, налившаяся свинцом туча, пришедшая ниоткуда. Подул резкий, холодный ветер, поднимая с асфальта пыль и бумажки. Прожекторы, питаемые от генератора, померкли, затем замигали, будто в агонии.

— Генератор! — крикнул кто-то. — Генератор глохнет!

Люди засуетились, забегали. Испуг пополз по толпе. Это было уже не просто саботаж. Это было необъяснимо.

И тогда я понял. Это был не Стерлинг. Это была она. Сама дорога. Дух этого места. Он просыпался и требовал своей доли. Он не собирался принимать чью-то сторону. Он хотел настоящей битвы. Без скидок, без пощады. Он проверял нас. Всех.