"Капитан" Призрачный Гонщик

Глава 10

Утро после: Наши победы и наша школа

Женя.

Тишина после финиша была оглушительнее любого рёва моторов. Я стоял, опёршись о теплый капот своей «восьмёрки», и не мог поверить, что всё закончилось. В ушах всё ещё звенело от адреналина, смешанного с восторженными криками толпы и рокотом уходящих двигателей. Мы сделали это. Мы реально это сделали.

Рядом стояла Сара, и её рука всё ещё сжимала мою. Она что-то говорила, улыбалась, но я почти не слышал. Я видел, как Димон пытается качать на руках хмурого Геннадия, как Виктор Степаныч плачет, обняв свой «Москвич», как Иван Петрович смотрит на залитую светом прожекторов трассу с таким выражением, будто заново родился.

А потом я увидел его. Дед. Он был едва заметен, словто дымка на утреннем ветру, его голубое свечение мерцало неровно и слабо. Он поймал мой взгляд и улыбнулся своей знаменитой ухмылкой, но в ней была усталость, которую я раньше никогда не видел.

«Ну что, внучек, — прозвучал его голос прямо у меня в голове, тихий, как шепот, — я же говорил. Разнесли их в пух и прах».

«Это всё ты, дед, — мысленно ответил я. — Без тебя у нас бы ничего не вышло».

«Враньё! — он сделал попытку махнуть рукой, и его образ на миг рассыпался на сотни светящихся точек, прежде чем снова собраться. — Я только подтолкнул немного. А главное — сделали вы. Все вместе. Запомни это».

Он помолчал, его взгляд скользнул по нашему разношёрстному автопарку, по уставшим, но счастливым лицам.

«Мне пора, Жень. Надо… подзарядиться. Вернуться туда, на шоссе. К моему обрыву. Набраться сил».

Меня вдруг сжало холодной рукой за горло.

«Ты… ты уходишь? Насовсем?»

«Кто сказал, что насовсем? — он снова попытался ухмыльнуться. — Смерть — это так, технический перерыв. Я ещё покажу этому городу, где раки зимуют! Просто… мне нужно время. А вам — действовать. Не разбегаться. Слышишь? Сделайте из этого места… сделайте что-то настоящее».

«Обещаю», — мысленно выдохнул я.

Он кивнул, и его образ стал таять на глазах, растворяясь в утреннем воздухе, словто дым от костра.

- Возвращайся, — успел я прошептать уже вслух.

Сара, привыкшая что я иногда говорю с дедом, взяла меня за руку, проговорила тихо:

—Мы тебя ждём.

Он исчез. Осталось лишь лёгкое покалывание в воздухе и чувство огромной, щемящей благодарности где-то глубоко внутри. И тихая, но твёрдая уверенность: он вернётся. Обязательно вернётся.

А у нас не было времени грустить. Началось утро после, а за ним — недели, которые превратились в месяцы сумасшедшей, кипучей работы.

Сначала пришла слава. Местные газеты, телеканалы, потом и федеральные издания подхватили историю «Команды Капитана» и «Ночной гонки призраков». Мы стали местными знаменитостями. К «Асфальту» не зарастала народная тропа. Люди приезжали просто посмотреть на место, где произошло чудо, сфотографироваться на фоне наших, теперь уже легендарных, машин.

Но мы не хотели быть просто музеем. Мы помнили слова деда и свою собственную мечту. Идея Ивана Петровича о школе оказалась той искрой, из которой разгорелось настоящее пламя.

Мы не стали тянуть. Уже через неделю после гонки мы собрались всем нашим, теперь уже разросшимся, коллективом. Пришли и ребята на своих Subaru, те самые, что гоняли сначала против нас, а потом — за нас. Пришёл тот пацан в бейсболке, его звали Макс. Он оказался гениальным диагностом.

Мы составили план. Геннадий, с его армейской дисциплиной, взял на себя организацию работ. Виктор Степаныч стал нашим главным теоретиком. Его лекции по устройству двигателя слушали, раскрыв рты, даже уличные гонщики. Димон… Димон стал главным по атмосфере. Он придумывал квесты, соревнования для самых маленьких, устраивал показы фильмов о гонках на большом экране прямо в цеху.

А я стал правой рукой Ивана Петровича. Мои знания по программированию неожиданно пригодились: я создал сайт для нашей школы, настроил онлайн-запись, вёл группы в соцсетях. Сара стала нашим лицом — она делала потрясающие фото и видео, которые привлекали всё новых и новых людей.

Денег от спонсоров и первых взносов за занятия хватило на самое необходимое. Мы закупили новые карты для детей, отремонтировали главное здание, поставили нормальное освещение на трассе. «Асфальт» преображался на глазах. Из заброшенной полуразвалины он превращался в настоящий, живой, бьющийся мотором центр притяжения для всех, кто любил машины.

Школа стала невероятно популярной. Записывались в очередь. Привозили детей из соседних городов. Ко мне на «восьмёрке» теперь заглядывали не только чтобы посмотреть, но и чтобы спросить совета. Я из забитого очкарика стал… кем-то вроде наставника. Это было странно и безумно приятно.

Мы не бросали и свои «железные коня». По выходным устраивали заезды для своих. «Москвич» Виктора Степаныча, «Запорожец» Димона, моя «восьмёрка» — мы по-прежнему выходили на трассу, чтобы почувствовать ветер и адреналин. Теперь за нами наблюдали восторженные глаза наших учеников.

Прошло несколько месяцев. Зима сменилась весной, а затем пришло и лето. «Асфальт» жил полной жизнью. О Стерлинге мы больше не слышали. Говорили, он свернул свои проекты в нашем городе и уехал. Его сын, Артём, исчез из колледжа. Говорили, отец отправил его куда-то учиться за границу.

Всё было хорошо. Почти идеально. Но иногда, особенно поздно вечером, когда я оставался в гараже один, я подходил к дедовому шлему, висевшему на самом видном месте, и мне становилось немного грустно. Не хватало его ухмылки, его вечных подначек, его безумных, гениальных идей.

Как-то раз я засиделся допоздна, дописывая новую программу для младшей группы. В гараже было тихо, слышно только потрескивание старой лампочки под потолком. И вдруг… лампочка погасла. На несколько секунд воцарилась полная темнота. Я вздохнул — опять проблемы с проводкой, надо будет завтра разобраться.

И тут же лампочка загорелась снова. Но свет был не обычный, а… голубоватый. И он мигал. Раз. Два. Три. Словно моргал мне.