"Капитан" Призрачный Гонщик

Глава 9

Утро после: Слава, щемящая тоска и первые ростки легенды

Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь пыльные стёкла гаражей, застали «Асфальт» в состоянии приятного опустошения. Повсюду валялись пустые стаканчики, обрывки серпантина, оставшегося от «победного салюта» Димона, и пахло жжёным резиной, бензином и угольками от догоравшего ночного костра. Победа витала в воздухе гуще утреннего тумана – сладкая, пьянящая и пока ещё не до конца осознанная.

Команда разбрелась кто куда. Димон, не стесняясь, храпел, растянувшись на заднем сиденье своего «Запорожца», обняв пустую бутылку из-под той самой «секретной присадки». Виктор Степаныч, примостившись на ящике из-под инструментов, о чём-то тихо беседовал со своим «Москвичом», периодически похлопывая его по крылу. Геннадий уже был на ногах – он методично, с армейской педантичностью, собирал мусор в большой чёрный пакет, его лицо по-прежнему было непроницаемо, но уголки губ чуть подрагивали, будто пытаясь сложиться в улыбку.

Валентина уехала одной из первых, тихо, без лишних слов, прикрыв чехлом свою победившую «Эстонию». Но уезжая, она обменялась с Женей длинным взглядом и кивком – кивком понимания и благодарности.

Женя и Сара сидели на бампере «восьмёрки», пили кофе из пластиковых стаканчиков и молча смотрели на опустевшую трассу. Они сидели так близко, что их плечи соприкасались, и в этом молчании было больше слов, чем во всех ночных поздравлениях.

А я… я чувствовал себя выжатым как лимон. Моя призрачная форма была прозрачной и нестабильной, будто вот-вот готова была рассыпаться на молекулы. Поддержание того светового шоу и контроль над целой ордой призрачных болидов потребовали невероятных затрат энергии. Я был слаб, как никогда после своего… возвращения. Но внутри меня пело что-то светлое и гордое.

— Ну что, капитан, — наконец нарушил тишину Женя, обращаясь ко мне. Мы были одни, Сара меня не видела и не слышала. — Мы это сделали.

— Сделали, — мои слова прозвучали как лёгкий шелест. — И ещё как сделали. Этот сопляк Артём теперь, наверное, на Луну сбежать готов от стыда.

— А его отец? — спросила Сара, как будто угадав ход моих мыслей. — Он же не просто так отступит. У него ведь планы были на эту землю.

— Планы планами, — я сделал попытку пафосно взмахнуть рукой, но получилось лишь слабое мельтешение.

— Но после вчерашнего… после того, что видели все… ему будет непросто. Попробуй-ка объяснить инвесторам, что ты проиграл битву призракам. Не каждый на это пойдёт.

В этот момент на территорию «Асфальта» въехал потрёпанный микроавтобус местного телеканала. Из него высыпала съёмочная группа – на этот раз явно настоящая.

—Вот они! — закричал молодой репортёр с неестественно задорным выражением лица. — Герои ночи! Можно вас на пару слов?

Началось. Слава.

К нашей небольшой группе быстро стали подтягиваться другие люди – зрители, которые не ушли после гонки, местные жители. Посыпались вопросы, поздравления, просьбы сфотографироваться.

Женя, краснея и запинаясь, пытался отвечать. Его то и дело перебивал протрезвевший Димон, который с радостью брал на себя роль главного рассказчика, приукрашивая события до полной неузнаваемости.

—А я ему говорю: «Артём, ты куда? Ты же у меня на закиси поедешь!» А он такой бледный, прямо зелёный… А этот призрак, который на трассе… это я его, можно сказать, вызвал! Старыми гонщицкими заклинаниями!

Виктор Степаныч скромно отмалчивался, но когда камера навелась на его «Москвич», он расправил плечи и произнёс с достоинством: «Машина – она как человек. Относись к ней с душой, и она тебе всегда ответит тем же».

Даже Геннадий удостоился пары вопросов. На вопрос «Что вы чувствовали, когда обходили мустанг на внутреннем радиусе?» он ответил коротко и ёмко: «Работал».

Меня, конечно, тоже пытались расспросить – через Женю.

—А правда, что у вас есть некий… таинственный покровитель? Тот самый Призрачный Гонщик? — сверлила Женю взглядом яркая блондинка с микрофоном.

Женя перевёл на меня взгляд. Я едва заметно кивнул.

—Он… он есть, — сказал Женя. — И он всегда на стороне тех, кто верит в чудо. И в скорость.

Это стало главным заголовком. «ПРИЗРАК СКОРОСТИ ЗАЩИТИЛ “АСФАЛЬТ”».

Пока все были заняты общением с прессой, я отполз (образно говоря) в тень и наблюдал. И видел не только радость. Видел усталость на лицах моих бойцов. Видел ту самую «щемящую тоску» в глазах Ивана Петровича – тоску по тому, что, возможно, было последней большой гонкой в его жизни. Видел, как Сара смотрит на Женю – уже не с восторгом, а с нежностью и лёгкой тревогой. Что дальше? Что будет с этим местом, с этой командой, с этой… странной связью между миром живых и миром мёртвых, которую мы все ощущали?

И я видел другое. На обочине, вдали от всеобщего внимания, стоял тот самый пацан в бейсболке на своём субару. Он не подходил, просто смотрел. И в его взгляде была не злоба, а… уважение. И зависть. Зависть к тому, что у нас была команда. Дело. Вера.

Это и были первые ростки легенды. Не та громкая, медийная слава, а тихая, настоящая. Та, что прорастает в сердцах.

К полудню шумиха поутихла. Телевизионщики уехали за своими сенсационными кадрами. Толпа постепенно расходилась. Мы остались одни – наша разношёрстая команда.

Иван Петрович собрал нас всех в своём офисе – тесной каморке, заваленной запчастями и гоночными трофеями.

—Ну что, — сказал он, обводя нас усталым, но счастливым взглядом. — Выиграли. Отстояли. А что дальше?

Воцарилось молчание. Все смотрели на него, не понимая.

—Как что? — первым опомнился Димон. — Гоняться! Что же, один раз и всё? Я уже новые фишки для «горбатого» придумал!

— Место наше, — хмуро подтвердил Геннадий. — Значит, работать. Учиться. Гонять.

— Именно, — Иван Петрович кивнул. — Я не для того всю эту канитель с проверками и Стерлингами пережил, чтобы теперь сложить ручки. «Асфальт» остаётся. Но теперь это не просто картинговый центр. Теперь это… — он запнулся, ища нужное слово.