Капкан для декана - дракона

Глава 1

Боль пришла первой.

Тягучая, пульсирующая — волнами растекалась от висков к затылку, спускалась по шее, ломила плечи. Глафира попыталась пошевелиться и с ужасом поняла, что тело её не слушается.

Жива, — пронеслось где-то на грани сознания. — Я жива, чёрт возьми.

А потом пришёл звук, он резал пространство и отдавал эхом в голове. Много голосов. Они звучали отовсюду — сверху, сбоку, из-за стен, — и в каждом сквозило одно и то же: презрение.

— …третью неделю валяется, а толку? Только место занимает.

— Ей лишь бы внимание привлечь. Вечно она так.

— Слышали, что декана на комиссии сказал? «Она получила по заслугам».

— А что ей ещё остаётся, такой, как она… Убийца.

Убийца?

Глаша с трудом открыла глаза. Ресницы слиплись, веки тяжёлые — как после недельной пьянки, хотя она не пила уже… сколько? Она не помнила. Пространство вокруг плыло и рябило, ей потребовалось время, что рассмотреть все вокруг и понять где она.

Над ней — чужой потолок. Низкий, тёмный, с одной тусклой лампой под потёртым плафоном. Комната маленькая, как келья: железная койка, тумбочка, таз с водой на полу, над ним — тусклое зеркальце. Затхлый запах сырости, дешёвых лекарств и… страха. Чужого страха, пропитавшего стены. Похоже на тюрьму, может их поймали и держат в камере? Кого их? Девушка попыталась поймать эту мысль, но она юрко ускользнула в небытие.

Она медленно повернула голову. Каждое движение отдавалось тупой болью в висках.

У двери стояли две девушки. Обе в одинаковой тёмно-синей форме — строгой, с высокими воротниками. На груди — значки с гербом: дракон, вцепившийся в раскрытую книгу. Одна, высокая, смотрела с брезгливостью, вторая — с холодным любопытством.

— О, смотри, очухалась наша «герцогиня», — усмехнулась высокая.

— Глория, — позвала вторая, делая шаг вперёд. — Ты нас слышишь?

Глория?

Глафира хотела ответить, но язык не слушался. В горле пересохло, слова застревали где-то в груди.

Меня зовут Глафира, — пронеслось в голове. — Глафира Куренкова.

И тут память ударила. Больно.

Полицейский колледж. Серые стены, запах хлорки и пота, тяжёлые двери учебных классов. Она шла на практику — ночную, опасную. С ним. С тем, кому доверяла. Конечно, эту практику она подписала себе добровольно.

«Глаш, помоги. Всего разок. Никто не узнает».

Она помогла. Поверила. Как дура.

Сирены, погоня, она за рулём — потому что он был лишен прав, а она умела хорошо водить, научилась в детдоме и по социальной программе от спонсоров получила удостоверение водителя, всё, что могло пригодиться, было в ходу. Поворот, удар, резкая боль, темнота.

И это тело. Чужое, худое, слабое.

Я умерла, — подумала она с пугающей, ледяной ясностью. — Разбилась. А теперь я в ком-то другом? Или это игра больного воображения?

— Глория, ты идиотка? — высокая девушка подошла ближе, почти вплотную. — Мы к тебе обращаемся.

Глаша медленно села, превозмогая боль. Голова закружилась, перед глазами поплыли круги, но она не позволила себе упасть. Сжала край койки побелевшими пальцами и удержалась.

Посмотрела на девушку. Взгляд был цепким — тот самый, которым она в прошлой жизни останавливала пьяных дебоширов на ночных улицах. Взгляд человека, который видел смерть и не боится.

— Как ты меня назвала? — спросила она. Голос был чужим — выше, тоньше, с хрипотцой.

— Глория, — брезгливо повторила девушка. — Или ты вдруг забыла?

— Забыла, — спокойно ответила Глаша. — Но ты мне напомнила. Спасибо.

Девушка опешила. Её подруга хмыкнула, но ничего не сказала.

Глаша поднялась на ноги. Тело дрожало, мышцы ныли, но она устояла. Она всегда умела устоять — даже когда мир рушился.

— Где я? — спросила она.

— Академия правопорядка, — ответила вторая девушка. — Факультет вспомогательных служб. Ты здесь учишься. Училась. До того как случилось это.

— До того как ты решила отравить любовницу декана, — зло добавила высокая.

Глаша замерла.

Отравить? Декана?

Она перевела взгляд на свои руки. Тонкие, бледные, с длинными ухоженными ногтями. У неё таких не было никогда — у неё были вечно обкусанные ногти и сбитые костяшки.

Значит так, — подумала она. — Я в теле девушки, которую обвиняют в покушении. В теле убийцы. Или… того, кого сделали убийцей.

— Понятно, — сказала она. — Спасибо за информацию.

Она шагнула к двери. Девушка преградила путь.

— Ты никуда не пойдёшь. Ты под следствием.

— Отойди, — тихо сказала Глаша.

— Или что?

Глаша посмотрела ей в глаза. Секунду. Другую.

Девушка не выдержала первой — отступила на шаг.

— Сама пожалеешь, — бросила она и вышла, хлопнув дверью.

Вторая задержалась на секунду.

— Будь осторожна, — сказала она тихо. — Он действительно тебя ненавидит. Декан.

— Кто он?

— Герцог Регдон Дарийский. Декан боевого факультета. Тот, за кем ты бегала два года, как… ну, ты поняла. — Она помолчала. — Ты правда ничего не помнишь?

— Правда.

Дверь закрылась. Глаша осталась одна.

Она подошла к зеркалу. На неё смотрело чужое лицо. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Но глаза… глаза были её. Те же самые — серые, с жёстким, цепким взглядом.

«В прошлой жизни я погибла, доверившись не тому человеку, — подумала она. — В этой — я не повторю ошибку».

Она повернулась к окну. За ним был чужой мир. Каменные стены, высокие башни, вдали — горы, закрытые сизой дымкой. Где-то там, за этими стенами, её ждал тот, кто уже вынес ей приговор. Тот, кто считал её убийцей. Тот, кто её ненавидел.

«Герцог Регдон Дарийский, — прошептала она про себя. — Вы думаете, что знаете меня. Что я — та, кто отравил вашу любовницу. Что я бегала за вами, умоляла, унижалась».