Капкан для кукловода

Глава 9. Кровавая братская жертва

Рэду ничего не нужно было объяснять. Он всё понял по глазам Тайрона и едва заметным движением отрицательно качнул головой:
- Даже не думай! Там моя кровь! Моя и ничья другая! Я не могу гарантировать свою же собственную безопасность. Это против всех магических правил! Ты сам это понимаешь. Мы просто зря используем зелье. Для меня оно бесполезно.
- Почему я не подумал об этом раньше? Нужно было добавить в жидкость мою кровь, и ты был бы спасён, – с горечью протянул Тайрон. – Прости, брат, что не смог тебя уберечь! – По его щеке скатилась скупая мужская слеза.
Рэдкоф попытался улыбнуться обескровленными губами, но они уже плохо его слушались:
- Ты ничего не смог бы изменить, брат. Сегодня ночью за мной приходила тень. Ты понимаешь, что это значит… Уходи отсюда, спасай девчонку и не вини себя: перед судьбой мы бессильны. Иди! Скоро здесь будет охрана. Возьми! – Рэд протянул Тайрону вещь, что сжимал в руках, защищая от напавшего на него охранника. Ею оказалось скомканное письмо, за которым Тай вернулся. – Уничтожь его! И живи за нас двоих, брат! У-хо-ди-и-и-и-и!
Тайрон вздрогнул от металлических ноток, нежданно появившихся в голосе умирающего Рэда, поднялся, зажав пузырёк с зельем в руке, и оглянулся в сторону протяжно застонавшего охранника. Убийца Рэда начал приходить в себя. Тайрон сжал кулаки и повернулся к нему с намерением ударить снова.
- Не тронь! Я сам. Уходи! – голос Рэдкофа с каждой минутой слабел и становился тише. – Уйди, или прокляну! Мне уже ничего не страшно.
Тай в последний раз оглянулся на двоюродного брата и бросился прочь от этого ужасного места, которое с каждым мгновением всё больше напитывалось эманациями смерти.
- Надо же! К нему приходила тень! И ни словом не обмолвился. Рэ-э-э-эд! - И словно в ответ на его тяжкие мысли сзади раздался жуткий протяжный стон. Тай замер, а потом, наплевав на все угрозы Рэда, вернулся назад. На том месте, где они только что разговаривали с Рэдкофом, Тай обнаружил два трупа. Его брат забрал своего убийцу с собой.
Больше Тайрона здесь ничто не держало. Он ушёл подальше от проклятого места и весь остаток дня старался постоянно попадаться охранникам на глаза.
Весть о пропаже одного из пленников настигла остальных в тот момент, когда охрана сгоняла всех работающих на этом участке лабиринтов Кай-Ше для поверки и возвращения в бараки.
После недолгих поисков в одной из штолен были обнаружены два трупа. Их расположение явно свидетельствовало о том, что они прикончили друг друга.
Тайрона допрашивали, почему его брат в этот день не работал рядом с ним, как он оказался в этой части лабиринтов. Тай стоял на том, что они утром сильно повздорили из-за места, где лучше начать выработку кристаллов, и разошлись в разные стороны и больше друг друга не видели. Никакого обвинения Тайрону так и не было предъявлено, за день он так намозолил глаза охранникам, что им казалось: они видели его постоянно.
Вместо ужина высокородный, которому кусок не лез в горло, пробрался в женский барак, где на своём топчане в беспамятстве уже которые сутки лежала «бледная немочь», и силой влил ей в рот жидкость из принесённого с собой пузырька. Перед этим он долго всматривался в пляшущие в склянке разноцветные огоньки, думая о том, что это отсвет души Рэдкофа, последнее свидетельство его пребывания в этом мире…
Ему было жаль расставаться с зельем, как будто оно всё ещё связывало его с братом. Надо же! Он даже не подозревал, насколько близки они были. Всегда пытаясь доминировать в их общении, Тай не замечал, что Рэд подчиняется ему не по принуждению, а по доброй воле. Он только сейчас это понял.
Опять накатила душевная боль, наполняя Тая раздражением и злостью, очарование момента исчезло, искры в сосуде больше не казались отблесками души родного человека. Драгоценное время до возвращения обитательниц женского барака стремительно утекало, от безысходности высокородный скрипнул зубами и, зажав нос, насильно влил зелье в крепко сжатые девичьи губы.
- Ты ответишь мне за всё! Его жизнь на твоём счету! – Тай и сам не знал, к кому он сейчас обращался: то ли к безвольно вытянувшемуся на старом скрипучем топчане бесчувственному телу «бледной немочи», то ли к безмолвно взиравшему на его страдания Потерянному богу.