Капкан для террориста

Глава 1. Инженер Князев получает интересное предложение. Липецк, 17 июня 1879 года, вторник.

Владимир Князев, в прошлом активный член организации «Земля и воля» (1), а в настоящем главный инженер московского механического завода «Братья Ф. и Э. Бромлей» (2), не спеша прогуливался по мокрым от недавно прошедшего дождя аллеям липецкого городского парка. Спешить ему было некуда, поскольку до встречи с Александром Михайловым (3) оставалось ещё как минимум полчаса. Остановившись в назначенном месте возле фонтана, Владимир достал из кармана жилетки золотой брегет и, открыв крышку, на всякий случай, уточнил время. Убедившись, что действительно пришёл слишком рано, он обошел фонтан по кругу и так же неторопливо направился в обратную сторону.

Пять лет назад, увлечённый идеями «народников» (4) Владимир Князев с группой товарищей отправился в Саратовскую губернию пропагандировать среди крестьянства революционные идеи. «Хождение в народ» (5) продлилось всего полгода, на большее у них просто не хватило ни сил, ни энтузиазма. Затем последовали массовые аресты революционеров и в застенках оказались несколько тысяч человек. Владимиру с соратниками повезло, никто из них тогда арестован не был. Позже выяснилось, что большую часть списков успели сжечь. Сразу после возвращения в Москву, разочаровавшийся в идеях народничества, Князев устроился на завод «Братья Ф. и Э. Бромлей» инженером. Через четыре года он уже главный инженер завода с приличным окладом и солидным положением.

С Михайловым Князева познакомила Софья Перовская (6). Она проходила по процессу 193-х (7), но была оправдана и, оказавшись на свободе, развила бурную деятельность, помогая молодому Александру Михайлову собрать остатки организации «Земля и воля». Владимир, помня о своем «долге» перед товарищами, по первому зову приехал в Петербург, и, глядя в большие светло-серые глаза Софьи Львовны, честно признался, что больше не верит в идеи народничества. Ему до сих пор было стыдно за то, что в критический момент он выбрал «сытое благополучие» и бросил людей, которых безмерно уважал и перед которыми преклонялся, но врать он не мог.

Перовская и присутствовавший при разговоре Михайлов отнеслись к его решению с пониманием. Позже он, догадался, что они разделяли его взгляды на идеи народничества и уже выбрали для себя иной путь политической борьбы с режимом - террор, но каким-то внутренним чутьём поняли, что Князев не сторонник радикальных мер. Настаивать и уговаривать не стали, за что он был им бесконечно благодарен.

Четыре года спокойной жизни окончательно выветрили из головы молодого инженера мысли о революционной борьбе и построении справедливого общества. Не имея вредных привычек и будучи холостяком, Владимир в свободное время стал много читать, причём кроме технической литературы, его интересовали ещё история и философия. Анализируя прочитанное, он вдруг ясно понял, что ни одна революция не сделала простых людей счастливыми. Единственный результат всех революций - переделка властных структур по сути ничего не меняет. На смену одной элите приходит другая, и этот процесс бесконечен. Разница лишь в том, что процесс циркуляции элит может быть постепенным, естественным и эволюционно обоснованным, а может быть стремительным, связанным с революцией. Взять, к примеру, революции XVI века в Англии и Нидерландах. Там прежних светских и духовных феодалов сменила новая элита – буржуа, банкиры и купцы. Однако никаких улучшений в жизни простых крестьян не произошло. Ни одна революция не создала «нового человека», а всего лишь породила новые господствующие классы. Главное, к чему пришёл в своих рассуждениях Князев, это опасность в насаждении обществу какой-либо идеологии, что неизбежно приведёт к возникновению тоталитарного режима и массовым репрессиям. Теперь он прекрасно понимал, что народничество, а тем более терроризм это путь в никуда и искренне радовался, что вовремя успел расстаться с иллюзиями. При этом Князев не осуждал своих бывших соратников, искренне считая, что не имеет на это морального права, поскольку сам когда-то был одним из них. Он надеялся, что о нём давно забыли, но вот неделю назад к нему на квартиру неожиданно пришла женщина, которую он знал еще по Петербургу, но только под псевдонимом Баска (8). Зайдя в квартиру, она передала ему записку, в которой было всего одно предложение:

«Встретимся в Липецком парке у фонтана напротив здания минеральных ванн 17 июня в четыре часа пополудни».

Прочитав, Князев вопросительно посмотрел на Баску.

- Это от Александра Михайлова. – Пояснила она. – Он очень просил найти время и приехать.

Видимо посчитав на этом свою миссию оконченной, она развернулась и быстро вышла. Сквозь неплотно прикрытую дверь Князев слышал дробный стук её каблучков по ступеням лестницы. Весь вечер Владимир решал сложную дилемму: «ехать, или не ехать». Выбор между совестью и рассудком был сложным. Наконец, устав взвешивать все «за» и «против», он принял соломоново решение: он поедет, встретится с Михайловым, но ни о каком возврате к прошлому не может быть и речи. На следующий день, сославшись на болезнь, он взял отпуск на неделю и уехал в Липецк, где поселился в небольшой одноэтажной гостинице у подножия Соборной горы. Приехал он заранее, и два дня отдыхал, с удовольствием гуляя по парку, и дегустирую местную минеральную воду, о лечебных свойствах которой здесь на каждом углу напоминали рекламные щиты.

Возвращаясь к фонтану, Князев уже издали увидел высокую статную фигуру Михайлова и, ускорив шаг, через минуту пожимал крепкую мускулистую руку бывшего соратника по партии.

- Спасибо, что приехал.

- А у тебя были сомнения на мой счёт?

- Не только у меня, Квятковский (9) готов был заключить пари на крупную сумму, уверяя, что ты не приедешь. Я отказался и вижу, напрасно.

- У вас что, в Липецке съезд проходит?

Вместо ответа Александр, молча, указал на ближайшую лавочку, скрытую в тени кустов пышно разросшейся сирени. Достав из кармана газету, он аккуратно разорвал её пополам и расстелил на влажных деревянных досках. Когда они сели, Михайлов выждал, пока мимо них пройдут две дамы, в сопровождении щегольски одетого молодого человека, и только после того, как они удалились на приличное расстояние, продолжил разговор.