Капкан проклятой любви.

Глава 1. Право первой ночи.

– Хочу, чтобы все видели, как я заберу твою невинность, – ударил по нервам насмешливый голос мужчины, что возвышался надо мной, ослепляя золотой короной и богатой расшивкой камзола.

Я подползла к нему на коленях и вскинула голову.

– Пощадите, молю… – дрогнул мой голос. – Не надо…

– Не надо чего? – глумливо поинтересовался венценосный подонок. Чуть наклонился ко мне и стиснул подбородок. – Зрителей? Или…

– Ничего не надо, прошу. Я же… я невеста вашего подданного. Я замуж выхожу.

– Для него, значит, себя хранила? – вскинул монарх точеную бровь и гадко так ухмыльнулся, от чего по моим жилам поползли змеи, холодя и отравляя ядом отчаяния. – А своего короля ты, получается, уважить не хочешь? – прохрипел он оскорблено. – Гордая или может,… брезгливая? Так я вроде не урод? – самодовольно заявил молодой мужчина, поднимая голову и обращаясь к собравшейся знати. – Я что, хуже ее жениха? – поинтересовался он у господ.

А может, и дам. Трудно судить, кто находится в большой помпезной гостиной, стоя к собравшимся спиной. Да еще и будучи коленопреклоненной, потому что так хочет тиран.

– Что вы, ваше величество, – услышала я скрипучий мужской голос, – Она должна быть счастлива, что вы одариваете ее такой честью.

– Девчонка просто зарвалась! – возмутился еще один свидетель моего унижения. – Вы король. Имеете право первой брачной ночи.

– Да и любой другой, если пожелаете, – поддакнул юношеский голосок.

– Но ведь это право не запрашивали уже больше ста лет! – воскликнула я, не удержав слез.

– М-мда, такую традицию утратили, – сокрушался король, продолжая полировать меня масляным взглядом, в котором сквозило уже не просто любопытство, а настоящая похоть. – Но мы ее возобновим, – сжал он мой подбородок так, что из глаз брызнули слезы. А после рванул на себя, заставляя встать с колен.

Онемевшие ноги предательски подкосились. Я едва не рухнула на короля.

Кто-то подхватил меня и помог удержать равновесие. Но это не был дружеский жест. Меня откровенно лапали. И претендент на мою невинность не был против такого обращения. Более того, его заводила эта грязная прелюдия. Его возбуждали зрители и пьянил вкус победы с оттенком вседозволенности.

Как бы влиятелен не был мой жених, а выше монарха не прыгнет. Не сумеет отстоять мою честь. Даже если сейчас пройдет все кордоны и ворвется сюда… Боже, его заставят смотреть… Его… так же, как и меня, поставят на колени и прикажут не отрываясь наблюдать за моим уничтожением.

Я снесла бы порку, даже ссылку, но только не надругательство. Да еще и прилюдное.

А если король, наигравшись, решит отдать меня своим подданным?! Верным псам нужно хотя бы изредка бросать кость. Не стану ли сегодня я этой самой костью? Зачем он позвал столько народу? Только лишь затем, чтобы забрать свое право первенства и похвастать этим?

– Мой король, – взмолилась я в последний раз, но была грубо прервана.

– Я не давал тебе права голоса. Пока, – улыбнулся он по-злодейски так, алчно. Облизнул пересохшие губы, сглотнул и добавил, – но когда я буду внутри тебя… Когда я буду брать тебя на глазах этих достопочтенных господ… – он снова прошелся по губам языком, от чего меня замутило. – Ты сможешь кричать. Громко. Так громко, как пожелаешь, – милостиво разрешил вседержитель и отдал приказ своим псам, – Раздеть!

Меня схватили грубые мужские руки, а после я услышала треск ткани. Оголенную кожу спины тут же вспороли мурашки, после ее обдало горячим дыханием. Я сжалась в комок, цепляясь дрожащими руками за лиф платья. Но мои палачи были беспощадны. Всего несколько рывков, и они изуродовали мое прекрасное платье невесты. Я осталась стоять в одной сорочке.

– На ней все еще слишком много одежды, господа, – заметил монарх. – Вы не сможете рассмотреть ее прелести, да и я…

Договорить он не успел, меня лишили последней защиты, а заодно и самообладания. Я закричала. Так отчаянно и жутко, что…

Распахнула глаза, осознав, что это был сон. Страшный, доводящий до икоты сон, но все же не настолько пугающий как кошмар, что преследовал наяву.

Я подняла голову со стола, на котором заснула. Утирая со лба холодный пот, уставилась на рисунки, коими была усеяна вся столешница.

Их объединяла одна и та же сюжетная канва, кричащая о насилии и позоре. С растушеванных моим же лицом набросков смотрело с дюжину мужчин. Он смеялись, вожделели и злились на… меня?

Девушка на рисунках не была мною. Но из раза в раз, проживая этот кошмар, я чувствовала себя именно ею.

Бред воспаленного сознания. Ничем необъяснимый берд. Какие короли и вельможи? Я в двадцать первом веке и не британская подданная, а питерская художница, которой вот-вот поставят неутешительный диагноз.

Кстати. Не пропустила ли я сеанс с психотерапевтом?

Судорожно шаря по столу дрожащими руками, я начала искать телефон. Натыкалась на новые сюжеты своего абсурдного сна и каждый раз вздрагивала. Вот я на коленях (еще в платье), а вот уже без него, лежащая грудью на столе. Сзади стоял король со спущенными штанами. Вокруг аплодирующие зрители.