Капля твоей крови

12 декабря. Пятница.

"Мама тоже согласна. Почему ты против? Можешь рассказать?"

Я судорожно вздохнула и быстро напечатала:

"Оля, опасность никуда не исчезла".

"Но убийств же нет!"

"Временно!"

"Напиши! Почему ты все скрываешь, Лина?"

"Оля, не могу! Пожалуйста, побудь у тети ещё пару месяцев!"

Света пихнула меня в бок, и я убрала телефон, виновато покосившись на преподавателя. Тот покачал головой, но не стал делать замечание. Телефон тихо пикнул новым сообщением, но я его проигнорировала - найду возможность написать позже.

С Олей мы переписывались все время после ее отъезда, но в последние дни писала в основном она. И только после Светиного дня рождения я стала находить в себе силы на общение. И почти сразу столкнулась с желанием Оли немедленно вернуться в город. Не хотелось думать, что это желание навеяно Моррухом. Страшно представить, что он может воздействовать на людей через сотни километров.

Написать правду я тоже не могла - Моррух уже несколько раз брал мой телефон, проглядывая историю. Его контроль становился все жёстче, и мне приходилось делать все возможное, чтобы не укорачивать поводок. А после того, как с меня сползла апатия, быть покорной стало в разы сложнее. Меня больше не кидало из равнодушия в панику, но страхи никуда не делись. И к ним добавились новые. Я боялась умирать и одновременно боялась не успеть умереть вовремя.

Моррух по-прежнему следил за каждым моим шагом - отвозил и забирал с занятий, встречал почти после каждой пары. Сам он, насколько знаю, на занятиях не появлялся, но пока не завалил сессию, пропуск в университет у него никто отобрать не мог.

Мне начало казаться, что мысль о том, что я могу лишить себя жизни, пришла к нему гораздо раньше, чем ко мне. Отсюда и весь этот строгий контроль.

Вариантов у меня было всего два - спрыгнуть с крыши или перерезать вены. Утопиться зимой я могла разве что в ванной, а в квартире не было даже ее. Впрочем, такой исход я не могла себе даже представить. Одно дело сделать шаг или надрез, а другое - осознанно и планомерно убивать себя. Я бы не смогла.

Но без присмотра я оставалась только на занятиях, а наши трехэтажные корпуса не казались гарантией быстрой смерти.

И был еще один момент, который я считала важным - Морруху нужна моя кровь. Значит, моя задача лишить себя ее. Для этого вполне подходил душ с эффектом сауны в квартире Аслана. Я легко могла представить, как пар от горячих струй заволакивает стекла душевой кабины, как опускаюсь на пол и делаю несколько глубоких надрезов. В моей голове это выглядело почти не страшно.

Однако, оказалось, в квартире нет острых предметов - ни ножей, ни ножниц. Не было даже металлических вилок и ложек.

– Что ты ищешь? - спросил меня Моррух, глядя, как я выдвигаю кухонные ящики.

– Ложку, - постаралась произнести спокойно. - Мне захотелось чая с сахаром.

– Там упаковка одноразовых стаканчиков и приборов, - Моррух кивком указал на боковой шкаф.

Так я узнала, что в доме нет даже чашек и тарелок. Ничего, чем можно было бы порезаться даже случайно.

И в душе я не могла находиться больше получаса за раз. Как не замечала этого раньше? Даже странно, что я все ещё хожу в университет. Хотя смысл его "каникул" состоял в том, чтобы получать впечатления, а не сторожить меня. Впечатления... Меня вдруг захлестнула мысль о том, что самые сильные впечатления молодому телу дарит секс. Испытал ли их Моррух? Отчего-то казалось, что еще нет.

Если он увлечется физическим удовольствием, то, скорее всего, ослабит контроль. Осталось решить, как я могу подтолкнуть Морруха к тому, о чем сама имею чисто теоретические знания.