Капля твоей крови

4 января. Воскресенье.

– ... погрузить вашу дочь в медикаментозный сон.

Я слышала, как мама всхлипывает, отчаянно хотела ее успокоить, но не смогла открыть глаза. Сон сомкнулся надо мной, уволакивая в темные глубины.

– ... выровнять давление. Состояние стабильное, вам не о чем беспокоиться.

– Спасибо, доктор.

Это голос Морруха, поэтому в глубину я нырнула уже сама. И пряталась бы там вечно, но такой возможности мне не дали.

В палате было темно. Слабый свет лился только из телефона Морруха, сидящего в кресле в углу, и делал его лицо бледным и синеватым.

– Ангелина, - он поднял глаза и уставился на меня. Без очков. Выражение лица было спокойным, черты застывшими.

– Что случилось? - пробормотала я. Отчего-то в голове мелькали только неразборчивые неоновые надписи на чёрном фоне.

– О, ты не помнишь? - негромко процедил он. И замолчал, очевидно ожидая, когда память вернется.

Но мне вдруг совершенно расхотелось вдумываться. Вместо этого я задала новый вопрос:

– А где мама? Я слышала ее голос.

– Полагаю, ей сложно находиться в двух больницах одновременно.

– Что? - я помотала головой, и она отозвалась гулкой пустотой. - Две больницы?

– У твоего отца инфаркт, - с готовностью ответил Моррух.

Я попыталась сесть, но почти сразу откинулась на подушку. Сдавленный стон просочился сквозь сомкнутые зубы. Левая рука отозвалась ноющей болью. Я осторожно подняла ее. От запястья до локтя белела плотная тугая повязка. Моррух включил на телефоне фонарик, и в его свете я рассмотрела капельницу, гибким шнуром ныряющую к локтю правой руки. Закрыла глаза и заставила себя вспомнить.

– Ты помнишь, кто был на вечеринке? - спросил Моррух, не дождавшись вопросов.

– Некоторых.

– Тебе пора заводить личное кладбище, Ангелина. Позавчера к нему добавились тридцать две новые могилы.

– Это ты, - бесцветно сказала я. - Их убил ты.

– Вообще-то, пожар, - равнодушно отозвался Моррух. - Но он лишь следствие. Причину ты знаешь.

Я промолчала. Отчаяние затопило сознание. Все зря.

– Ты не вернешься в университет, - Моррух не повысил голоса, но жидкость, вливаемая в вену, холодом побежала по крови. - И ни на минуту не останешься без присмотра.

Я почти его не слушала. Папа в больнице, мои одногруппники мертвы. Не все - в клубе было в три раза больше человек, но я не стану задавать вопросы Морруху. Мои родители хотя бы живы. Я не заблуждалась насчёт милосердия. Моррух просто оставлял самые надёжные рычаги давления.

– К счастью или сожалению, - продолжил демон, - ритуал сейчас проводить нельзя - ты потеряла много крови, а я запретил делать переливание - только искусственный заменитель. Так что придётся подождать восстановления.

Сквозь беспомощное отчаяние пробилась светлая мысль. У меня еще есть время и шанс. Да, я рискую родителями, но если у Морруха получится задуманное, то умрут все. Словно подслушав мои мысли, монстр продолжил:

– Я нанял людей. Ты больше не сможешь остаться одна. Не закроешься даже в туалете. И, естественно, твой отец не перенесет новых потрясений. Стоит твоим сиделкам сообщить о малейшем неповиновении и... У меня еще останется твоя мать.

– А что будешь делать ты? - спросила, не открывая глаз.

– Получать впечатления, - весело хмыкнул он. - Наверное, нужно сказать тебе спасибо за отсрочку. Я уже подумывал о своем долге, но ты подарила мне пару месяцев свободы. Так что я почти не злюсь.

Тридцать два человека мертвы - такова расплата за его отсрочку и мой провал. Его почти не злость обошлась дорого.

Мама пришла к полудню - в первые же минуты часов посещения. Бледная, измождённая. Знакомая кофточка больше не облегала тело, а бесформенно комкалась на исхудавших ключицах.

– Геля, - она устало опустилась в кресло, заботливо подвинутое Моррухом. Сам мужчина отошел к окну, сделав вид, что рассматривает пустой больничный двор. - Слава Богу ты очнулась.

– Как папа? - напряженно спросила я, бросив быстрый взгляд в спину Морруха.

– Лучше, - сказала она надломленно и тускло. - Но пока еще тяжело. Реабилитация займет несколько месяцев.

– Наталья Борисовна, - Моррух обернулся к ней. Его голос звучал необычайно мягко. - Все будет хорошо. Я обо всем договорился, вас уже ждут.

– Да, - мама позволила себе слабую улыбку и пояснила для меня. - Аслан договорился насчёт реабилитационного центра в Сочи. Но как я могу тебя оставить?

– Вам нужно думать о муже, правда, Геля? Я сам позабочусь о своей невесте.

Мама всхлипнула.

– Аслан, я не знаю как тебя благодарить. Ты спас Гелю, столько сделал для меня и Жени...

– Спас? - проскрипела я.

– Вынес тебя из пожара, - мама удивлённо взглянула сначала на меня, потом на Морруха, но тот снова отвернулся к окну. - Если бы не он...

– А откуда это? - для чего-то спросила я, поднимая забинтованную руку.

Мама растерялась, не понимая, почему мой голос такой злой и сухой.

– Аслану пришлось разбить окно, - медленно проговорила она. - Ты порезалась, пока вы выбирались. Не помнишь?

Вот оно как. Ну да. Пациенты с суицидальными наклонностями ставятся на учет, Морруху дополнительное внимание не нужно. Хотя принять порезы от ножа за ранение стеклом невозможно. Снова воздействие Морруха. Или денег.

– Тебе повезло с женихом, Геля, - мамины глаза зажглись незнакомым лихорадочным блеском. - Если бы не он... Я даже не могу представить... Твои одногруппники... Они...

– Кто? - коротко спросила я.

– Света, Юля... Несколько мальчиков.

Он не пощадил даже Свету. Я на секунду прикрыла глаза. Потом сказала уверенно:

– Тебе действительно нужно думать о папе, мама. Я справлюсь. Аслан поможет.

Родители улетели через неделю. А еще раньше меня познакомили с моими тюремщиками.