Капля твоей крови

10 марта. Вторник.

– Ты выглядишь слишком спокойной для человека, который сегодня попрощается с жизнью, - Моррух смотрел без обычной насмешливой ухмылки.

– Предпочел бы, чтобы я рыдала от бессилия? - сухо уточнила, не отводя глаз.

Моррух переключился на дорогу, но продолжал изредка подглядывать на меня.

Мы остановились там, где раньше стояла патрульная машина. Сейчас здесь было пусто и оглушительно тихо. Не доносились даже звуки с трассы. Голые деревья унылыми призраками тянули к нам тёмные ветви, в снегу чернели проталины - следы ранней весны.

На мне была просторная шубка, и ветер сразу проник под нее, горстями выгребая тепло. Но я этого почти не замечала.

– Пошли, - велел Моррух и первым направился к озеру. Не сомневаясь, что я покорно последую на заклание.

В голове отбойными молотками стучали одни и те же мысли. Успели ли Илья с Сашей закончить ритуал вызова? Если нет, то считается ли первая часть исполненной? Ничего нельзя исправить, но я настойчиво обращалась к своей памяти, пытаясь вызвать картинку того дня.

Я помнила выложенную веревку - вроде треугольник, но с замысловатыми петлями по бокам. Помнила отблески зеркала и небольшие кучки земли и золы. Но птица тогда была жива... Призыв сработал на моей крови. Насколько это значимо для второй части?

Раз за разом я прокручивала короткое описание обряда в голове так, словно читала текст с экрана. Даже не подозревала, что оно так отпечатается в подсознании.

Моррух вышел к озеру и сразу направился к воде. Я последовала за ним. Черная поверхность Чертова копыта тускло блестела, игнорируя тот факт, что остальные озера еще пару недель будут скованы льдом.

Я осталась стоять поодаль. Стянула на груди просторную шубку и зябко поежилась. Моррух не оборачивался. Он смотрел на озеро, но не себе под ноги, а куда-то в центр. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он поманил меня к себе.

Я пошла, хотя ноги и подгибались от напряжения и страха.

– Все готово.

– Моррух, - голос дрогнул, - скажи, почему ты выбрал меня? Ответь, меня ведь все равно скоро не станет.

Кажется, ему понравилось дрожь в моем голосе и теле. Он улыбнулся.

– Для обряда подходит не каждый человек. В тебе, Ангелина, сошлось многое. Твои родители очень хотели ребёнка, знаешь? Ездили даже в паломничество. Твоя мать буквально вымолила тебя. А даров не бывает. Высшая сила либо сразу требует плату, либо дает в долг, чтобы забрать с процентами. Твой случай.

– Мама не рассказывала...

– Не тяни время, Ангелина. Пора.

– Моррух... Я ведь, - тут я запнулась. - Я никогда даже не целовалась. Пожалуйста. Я хочу узнать хотя бы как это... Раз мне предстоит умереть...

– Люди переоценивают эффект поцелуя, - Моррух приблизился, ухватил мой подбородок неожиданно горячей рукой и заставил задрать голову.

– Даже смертники заслуживают последнего желания, - прошептала я.

Он все еще сомневался. Всматривался в мои глаза и до боли сжимал подбородок. Я замерла. Холод отступил, мир сократился до двух человек. Я заставила себя прогнать мольбу из глаз, она могла меня выдать. Лишь смирение и покорность. Сломанная воля хрупкой куклы.

Потом он склонился к моему лицу и поцеловал. Я не стала ждать. Стоило теплым губам коснуться моих, как я изо всех сил впилась в мягкую плоть. Рванула для надежности зубами, провела языком и тут же торопливо сглотнула.

– Morite semperanto. Veribit inum aeternumanus.

Набор ничего не значащих звуков. Словно кто-то вложил их в мою память, исторг из моего рта. Время словно остановилось, позволив мне завершить заклинание:

– Nemo teco invenitas. Sepulcrum tuum eritas aeternum.

На языке горел медный вкус крови. Моррух начал оседать, увлекая меня за собой на стылую землю. Я упала, ударилась боком, но не заметила этого. Оттолкнулась от Морруха изо всех сил и с трудом отодвинулась. Горечь обожгла гортань и горло. Меня скрутило судорогой.

Капля. Всего лишь капля крови одержимого демоном человека отравляла меня. В голове висела мутно-белесая пелена. Новая судорога прошла по позвоночнику, выкручивая его. Я закричала, но не услышала ни звука. Горечь хлынула обратно, но я стиснула зубы, сглатывая подступившую тошноту. Сосредоточила на этом остатки воли и сознания.

Третья судорога оказалась сильнее предыдущих. Меня выгнуло дугой, таз высоко оторвался от земли, затылок чувствительно приложило об замершую землю. Под волосами растеклось влажное тепло.
Горечь выжигала гортань, я мычала от боли, но по-прежнему не слышала ни звука. Агония продолжалась до тех пор, пока хрупкое тело не выдержало, и сознание не упало в спасительную темноту.

Когда я очнулась, еще было светло. Мы приехали утром, а сейчас солнце стояло над головой. Я дотронулась до головы и без удивления изучила испачканные кровью пальцы. Во рту остался едкий привкус. Глаза жгло почти также как недавно рот. А ещё они постоянно слезились, не давая осмотреться.

Я с трудом села, вытерла слезы, но они почти сразу вновь заполнили глаза. Моррух - нет, уже Аслан - неподвижно лежал рядом.

Отталкиваясь от мерзлой земди бесчувственными пальцами, я поползла к воде. Добралась до неподвижной кромки и замерла, вглядываясь в свое отражение. Черная поверхность сейчас выглядела обычной водой, в которой отражалась взлохмаченная бледная девушка с заполненными темнотой глазами. Я смотрела долго. До тех пор, пока чернота не сползла с белков, сконцентрировавшись на радужке. Мои глаза больше не были голубыми, но это крохотная плата за жизнь.

Я устало опустилась на холодную землю. Голова кружилась, меня все еще немного подташнивало. И вдруг я провалилась в день, который почти не помнила.

Мы сидели втроем в моей комнате. Уже после смерти Ники и отъезда Оли.

– Если ослабить демона и выпить его кровь, то демон станет смертен, - вслух читает Илья и вздыхает. - По-прежнему звучит дико.

– Пить кровь у неизвестно монстра? - меня передергивает. - А вдруг у него вместо крови яд?