Капулетти: начало вендетты

Глава 2

Новость о предстоящей встрече с неведомым женихом не должна была поразить меня так, как она это смогла сделать!

Невеста? Я? Да, меня, конечно, к этому готовили, мама обучала управлению домашними рабами, которые всё делали по хозяйству. Но одно дело – у себя в домусе, а как оно будет на самом деле в реальностях будущей жизни? Как рабы будут меня слушаться? Как я буду их воспитывать? Скольких нервов мне это будет стоить?

Но не это главное. Жених! Кто он такой? Я понимаю, что отец вправе решить это за меня, таково наше время и традиции. Но! Ведь папа меня любит. Я это точно знаю! Разве может он пожелать мне то, что сделает меня несчастной?! Никогда!

Так почему же какой-то совсем незнакомый человек может просто взять и явиться на мои глаза с предложением жить вместе всю оставшуюся жизнь?

Но больше всего меня смутил тот факт, что папа не сказал мне ничего заранее. Я понимаю, что моё мнение по нашим традициям совсем не учитывается, но хотя бы заранее могли бы мне хоть намекнуть? Может быть, папа, зная мой характер, решил просто сэкономить свои нервы?

– Это несправедливо! – вырвался у меня из груди возмущённый всхлип.

– Что? – не понял брат и повернулся ко мне, – Что несправедливо?

Я осеклась, поняв, что подумала вслух. Не стоило это делать в присутствии мужчины. Но теперь уже ничего нельзя было поделать. Я обязана была ответить.

– Понимаешь... Ну как можно на всю жизнь связать себя с совершенно незнакомым тебе человеком? – я возмущённо топнула ногой, и брызги полетели в разные стороны, как и моя яростная эмоция, – Конечно, папа это решает. А как же я?! Это же мне придётся жить с этим человеком до конца моих дней! Не ему ведь!

Амадей не на шутку удивился моим словам. Обычно свои эмоции я прятала гораздо глубже, играя роль послушной овечки. Но теперь ничего скрывать мне больше не хотелось. Это моя жизнь! И она у меня только одна! Другой не выдадут. Да, все традиции и обычаи – против меня. Но неужели я так легко смирюсь с этим?!

– Джулия Капулетти! Ты меня удивляешь! Твои слова мне понятны. И возмущение тоже. Но давай попробуем хотя бы дать шанс этому человеку. Я видел его, он не урод, не стар, вообще-то богат и знатен. Что тебе ещё нужно?

Я слушала его и не могла поверить своим ушам! А он смотрел прямо в мои глаза совершенно серьёзно.

– Брат, ты ли это? Неужели всё это внешнее настолько ценно, чтобы забыть обо всём остальном? А как же чувства? Как же симпатия? Я уже про любовь молчу!

Мне очень не хотелось говорить такие важные слова при рабах. Они явно делали вид, что ничего не слышат, но я то знала, как любят чесать языки эти якобы безмолвные создания! Не раз случайно заставала их за такими беседами. Впрочем, о чём им ещё разговаривать между собой, если их хозяева и жизнь в этом домусе – единственная их реальность?

– Любовь? – Амадей широко улыбнулся, – А разве люди нашего класса женятся по любви?

Теперь настала моя очередь удивляться. Конечно, мы с ним никогда о таком раньше не говорили. Он старше меня, а мне только недавно исполнилось 18 лет. Но всё же! Почему брат настолько по-другому смотрел на эти вещи?

– Подожди! – сказала я ему и внимательно посмотрела в глаза, – То есть ты на полном серьёзе предлагаешь мне выйти замуж за этого человека, которого я раньше и в глаза не видела? Без любви. Без даже хоть какой-то симпатии? Просто потому что так решил папа?

Тот пожал плечами и ответил немного грустно, но всё же твёрдо:

– А разве у тебя есть выбор? Не лучше ли просто смириться с этой мыслью и плыть по течению раз ничего изменить нельзя?

Силий деликатно вышел во двор, чтобы не смущать меня и мои мысли. И я была ему за это благодарна. Он хоть и был рабом, но всё же – человеком, который тоже чувствовал и мог сопереживать.

Я встала на ноги и прошлась по дну имплювия, рассекая воду ступнями.

Потом подошла к фонтану и зажала пальцем отверстие, из которого лилась вода. Через несколько мгновений отпустила, и струя почти достала до ног Амадея.

– Видишь, что бывает, если лишать кого-то свободы? Создаётся давление, которое может рано или поздно прорваться наружу и разрушить всё вокруг себя.

Брат только покачал головой. Потом тоже встал и подошёл ко мне.

– Дорогая моя, – начал он, вздохнув, – Теперь ты уже взрослая и должна понимать, что в этом мире не всё происходит так, как мы считаем правильным! Вот посмотри на Фелицию. Это ведь на самом деле достойный человек и мудрая женщина. Мама всю жизнь советовалась с ней по самым сложным вопросам. Поэтому, кстати, она до сих пор здесь.

Он посмотрел на неё и продолжил тихо:

– Но она рабыня. Лишена возможности принимать решения касательно собственной жизни. Конечно, у неё есть крыша над головой, одежда, пища и защита. Но разве это справедливо, что она полностью зависит от воли хозяина? Почему ты думаешь, что такое понятие как «справедливость» применимо только к свободным?

– Тебе легко говорить, – упрямо мотнула я головой, – Ты – мужчина, а в нашем обществе вся власть и настоящая свобода жить так, как вздумается, принадлежит как раз таким, как ты. А нам, женщинам, приходится во всём вас слушаться!

Вдруг Амадей задрал голову до потолка и разразился громким смехом.

Меня это очень удивило. Я даже стукнула его кулаком в грудь и рассержено спросила:

– Я с тобой серьёзно разговариваю, а ты...

Он перестал смеяться, будто снял театральную маску с лица, и сразу посерьёзнел.