Кара для предателя. Наследник бога-дракона

Глава 1

Пятнадцать лун назад

Северное лето короткое и обманчивое. Обещает долгожданное тепло, но уходит, стоит едва привыкнуть к солнцу. На смену ему приходит затяжная осень. Дни становятся короткими; низкое солнце заставляет землю облачиться в свой ржаво-медный наряд. В воздухе ощущаются запахи мха и хвои. Туман поднимается с низин и крадётся по предгорью, придавая округе мистический вид.

Мы с отцом идём по тропе через королевские охотничьи угодья. Под ногами шуршит сухая трава, кое-где на тропе блестят лужицы, в которых отражается тяжёлое осеннее небо. И хотя в глубине леса всё ещё можно отыскать поздние цветы, всё вокруг охвачено ожиданием скорой зимы. Отец ступает медленно, опираясь на свой посох. Я невольно подмечаю то, что раньше пыталась игнорировать: он сильно сдал за последний год. Пропала стать, и шаг лишился былой уверенности. Конунг не стар, но недуг, доставшийся ему по отцовской линии, пожирает его изнутри. День ото дня он слабеет. Отец словно бы и сам находится на пороге зимы.

— Как твои тренировки, Эмма? — спрашивает он, останавливаясь у пологого склона. Отсюда открывается красивый вид на поросшую травой и мелкими деревцами низину.

— Я продолжаю упражняться каждую неделю, — отвечаю, не поднимая глаз. — Я ведь дворф, в конце концов, мне стыдно не уметь драться.

Отец смиренно вздыхает и сильнее сжимает свой посох. Смотрит куда-то вдаль, за линию горизонта, точно видит там что-то скрытое от моих глаз.

— Лучше бы тебе поскорее выйти замуж, — произносит задумчиво. — Чтобы не пришлось драться самой. Защищать семью и свою землю — это удел мужчин.

— Прошу, отец, давай не будем об этом… — произношу я сдержанно.

Несмотря на то что мне уже девятнадцать, я до сих пор не познала первой любви. И хотя некоторые молодые смельчаки из дружины отца пытались оказывать мне знаки внимания, я оставалась равнодушной к ним. Перед моими глазами всегда был образ настоящего мужчины — моего отца. Его я считала образцом и не представляла рядом с собой никого, слабее, глупее и малодушнее, чем конунг Эйнор.

Отец вдруг берёт меня за руку и заставляет взглянуть на себя.

— Послушай, Эмма, — говорит он тихо. — Мне недолго осталось. Скоро я отправлюсь к праотцам. Нет ничего более унизительного для дворфа, чем доживать свой век вот так — старея и дряхлея. Но я выбрал это, потому что должен сперва передать тебя и королевство в надёжные руки…

Его слова полны заботы, но всё равно ранят меня.

— А мои руки, по-твоему, недостаточно надёжные? — хмурясь, спрашиваю я.

Во взгляде его отражаются вина и сожаление. И это ранит ещё сильнее.

— Ты же знаешь, что я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было, — с грустью отвечает он. — Но ты слишком молода, чтобы править в одиночку. Если я оставлю это бремя на тебя, враги и междоусобные войны уничтожат всё, что нам с тобой дорого.

В глубине души я понимаю, что отец прав. Я не могу позволить себе быть эгоистичной. Как единственная дочка конунга, я обязана позаботиться о королевстве и своих подданных. Слёзы подступают, но я сдерживаю их. Мне нельзя показывать слабость вот так, на виду у отца.

— Так чего же ты хочешь от меня?! — восклицаю я.

— Я хочу представить тебе моего младшего товарища, — произносит отец успокаивающим тоном. — Роальда… Ты, наверное, помнишь его?

Я оборачиваюсь вслед за отцом, и только тогда замечаю, что всё это время мы были не одни. К личной охране я привыкла, но дворф, на которого указывает отец, мне не знаком. На вид он зим на десять старше меня. Высок и крепок даже для дворфа. В его глазах цвета морозного неба читается спокойная уверенность. Он кланяется мне слегка фривольно, и это кажется мне возмутительным. Я киваю в ответ, а после демонстративно отворачиваюсь. Что-то вздрагивает внутри, когда наши взгляды встречаются. Мне не нравится это смятение, что появляется в душе, когда смотрю на него.

С той самой встречи в лесу Роальд то и дело попадается мне на глаза: то во время конных прогулок, то в зале совета, то на дворе. Кажется, куда бы я ни пошла, он обязательно окажется поблизости. Но, в отличие от прежних моих ухажёров, он совсем не стремится мне понравиться. Напротив, будто нарочно ищет способ уязвить. Его слова грубы, манеры резки, и всё же в нём есть что-то такое, что не даёт покоя. Он словно нарочно ставит меня перед собой, как перед зеркалом, и заставляет видеть то, чего я сама о себе не знала.

Сегодня я пришла на тренировочную арену раньше обычного. Утро пасмурное; над горами тянется сизая дымка. На дальнем склоне за стенами Хольмберга, виднеются осенние ели, чёрные, как копоть, и на их фоне снежные вершины кажутся слепяще-белыми. Ветер несёт с собой холод, предвещая скорое наступление зимы.

Мой наставник, Оствинд, уже ждёт меня на арене. Он из старого поколения дворфов и немного напоминает белого медведя: массивные плечи, седая голова с окладистой бородой, взгляд — суровый, но нрав — миролюбивый. Когда-то он участвовал в военных походах вместе с конунгом Эйнаром и был равен ему по силе. Теперь он, как и отец, больше не участвует в битвах, но по-прежнему обучает новичков.