Карантин по соседству

Глава 3. Красавчик-художник

Соня

— Ты точно уверена?

Мама следит глазами за мной, облокотившись на дверной проем.

— Да.

Я собирала пару сумок с одеждой и необходимыми мне вещами. Решила взять только самое необходимое.

— Софья, — ангельски адресовалась ко мне она, — давай не будем горячиться?

— Я уже всё сказала, — в мгновение ока ответила ей. — И детально обсуждать это не хочу.

— Девочка моя, — мама приблизилась ко мне сзади и обняла за плечи. — Как я тут буду без тебя?

— Максим позаботится о тебе…

— Софья!

— Что?

Я остановилась и распрямилась. С мамой мы были одного роста, поэтому она с легкостью развернула меня и заглянула в глаза.

— Давай слово, что ты не надолго съезжаешь?

С мамой мы были в нормальных отношениях. И неважно, что нас связывало не только кровное родство, но и уход моего отца. А потом отчима. А потом еще одного. Терпеть не могу таких мужчин, которые бросают женщин. Они слабохарактерные и трусливые.

— Не знаю, мам, — ослабив тон, обняла ее за плечи. — Мне нужно недолго побыть одной, да и проведите Новый год вместе. Быть может, ты согласишься со мной.

— Хорошо, морковка, — произнесла мама, и я ощутила, как она улыбнулась. — Звони мне, ладно?

— Ма-а-ам! — распевно проговорила я. — Я же не в другую страну съезжаю!

Она отошла от меня. В ее глазах промелькнула темная искра безмерной боли и глубокого разочарования. Уловив, испытала укол обиды прямо в сердце. «Быть может, я зря это затеяла?» — промелькнула мысль в голове.

— Я так привыкла, что ты рядом, — прошептала мама. Ее глаза уже были на мокром месте, и я машинально ее крепко-накрепко обняла.

— Все будет хорошо, мам. Я буду звонить каждый вечер!

Слышу, как мама всхлипывает. Я понимаю, почему она так расстроилась. Когда ребенок переезжает или даже просто отправляется к кому-то в гости — их сердца раскалываются на миллион крошечных обломков. Они волнуются, хоть и не подают вида. Эта неразрывная связь между ребенком и матерью никогда в жизни не утратит свою силу. От мыслей ощутила печаль, спускающуюся ежовым комом в горле.

Макс вышел помочь донести две спортивных сумки и чрезвычайно тяжелый портфель до такси.

— Давай помогу.

— Нет уж, — ворчала я, почти не отрывая сумки от земли. — Я сама!

— Софья, — лепетала мама, подбегая ко мне в коридоре. — Не таскай тяжести!

— Своя ноша не тянет!

— Давай сюда, — Макс вырвал у меня сумки и, взяв их в руки, распахнул передо мной дверь.

— Шапку не забудь, — проговорила мама и нацепила мне ее на голову.

— Ма-а-ам! Ну перестань! — сказала я с улыбкой на лице.

— Позвони, как доберешься, хорошо?

— Идёт, — и чмокнула ее в щеку.

Мама ничего не сказала, лишь утерла ускользающую на коже слезинку. Я помахала ей рукой и вышла за Максимом. Такси уже меня ожидало, поэтому, выйдя из подъезда, увидела, как с неба непрерывно падали большущие снежинки. Они кружили хоровод, неторопливо спускаясь на землю. Москва в это время года просто великолепная! Когда ночные багряные огни вперемешку с лепными гирляндами украшают серебряные снежинки — ты немедленно начинаешь верить в чудеса, как в детстве. Когда верила в деда мороза или же зубную фею. Когда ты была на седьмом небе от счастья и каждого яркого момента, который окружал тебя. Когда ты писала письмо Дедушке Морозу, пытаясь не ошибиться в слове. И до скрежета в зубах мчалась по сугробам, чтобы положить это письмо в ящик. Ящик почты Деда Мороза. Как радовалась любому моменту, что провела с отцом, который дарил тебе игрушки, вынимая их из кармашка в рубашке, и откровенно удивлялся тому, как они туда попали. Как ты ожидала чуда, которое вот-вот должно было произойти с тобой, и, не смыкая глаз до самого утра, дожидалась, что увидишь сама это новогоднее диво.

— Все готово, — сказал Максим, захлопывая багажник.

— Большое спасибо, — это все, что я смогла ему ответить.

— Позвони матери… — он галантно открыл заднюю дверь машины и дождался, пока я сяду на сиденье. — Она очень будет переживать.

— Ладно.

Мы быстро доехали до квартиры, в которую переезжала. Выйдя из машины, водитель помог достать сумки, а вот в парадный подъезд, к большому сожалению, пришлось волочить самой. Я позвонила в домофон с номером квартиры, указанной в смс, и мне отозвался женский голос:

— Да?

— Добрый вечер! Это Софья!

— Ах да, заходи! Седьмой этаж.

— Спасибо.

Голос в домофоне замолчал, а дверь отворилась. Затащив сумки до лестницы, ощущала, что уже употела.

— Черт! И какого фига я столько брала?

Навстречу, с лестницы, шел высокий мужчина, который кинул на меня потерянный взгляд.

— Ой, может быть, вам помочь?

Я видела только его ноги, а взметая глаза, я обомлела. Тонкие манящие губы, высокие скулы, большие карие глаза и… большие кудри. Он был одет в довольно теплую кожаную куртку на овчинной подкладке. Из-под куртки выглядывал кремовый свитер в толстую косу. Я нервически сглотнула и на какое-то время утратила дар речи.

— Все в порядке? — переспросил он. — Помочь?

— А... да! — возгласила я. — Я просто задумалась…

— О чем же? — спросил, беря из рук мои сумки.

Басовитый голос пробирал до мурашек, что веерной россыпью носились по каждой клеточке кожи.

— Что… если бы не вы, то… — мысли как назло разлетелись по разным сторонам. Черт! Соберись, Соня!

— То..? — мужчина вопросительно поднял бровь. Его жгучая харизма заставляла вести себя как дурочку… Боже мой! Со мной это в первый раз. Набрав побольше воздуха в легкие и отойдя от нового знакомого, я добавила:

— То пришлось бы целую ночь тут скоротать, чтобы дотащить вещи!

— Ах! Вы сюда не в гости?

— Нет, я снимаю тут квартиру!

— А на каком этаже? — мы приблизились к лифту, и я нажала кнопку. — Если это не секрет!?

— На седьмом.

— А я на восьмом, — сказал он и усмехнулся.

— Класс… — выдавив из себя глупую улыбку, потому что, кроме замешательства, я больше ничего не чувствовала. Он был довольно красив. Прекрасен настолько, что мне необходимо было перевести дух, чтобы дальше с ним беседовать.