Карантинная планета

02. Шахта

Глава 2. Шахта

Воздух в коридоре был ледяным и пах железом, угольной пылью и влажной штукатуркой. Ири схватила Инну за локоть, её пальцы впились в грубую шерсть подружкиной куртки.

— Всё, — выдохнула Ири, и её голос был плоским, как доска. — Только что по радио. Всех, кто старше пятнадцати. Завтра — на строительство. В шахты. В горы.

В её глазах не было паники. Паника выгорела неделю назад, оставив после себя холодную, тяжёлую пустоту. Инна лишь молча кивнула, её взгляд скользнул по облупленным стенам школы, где их деды когда-то учились на инженеров и учёных.

Тылы «Северного союза». Горный массив «Чёрный Хребет».

Сырость в палатке командного пункта въедалась в кости. Она смешивалась с запахом пота, оружейной смазки и влажной шерсти. Капитан Грок, командующий 331-й отдельной горной штрафной ротой, обвёл взглядом своих офицеров. На их лицах застыло привычное выражение — смесь апатии и готовой в любой миг вспыхнуть жестокости.

— Цель, — его голос прозвучал глухо, как удар лома по мерзлой земле, — вон в том ущелье. Разведка доложила: строят новую ракетную позицию. Маскируют под гражданское убежище. Охрана — одна неполная рота резервистов. Спят сном младенцев, считая себя в глубоком тылу. Наша задача — взять объект и удержать до подхода основных сил. Военнопленных не брать. Гражданских… — он сделал едва заметную паузу, — не трогать. Они нам понадобятся, чтобы достраивать за ними.

Он почувствовал на себе тяжёлый, неодобрительный взгляд со стороны. Из тени у входа палатки вышел человек.

— Для успеха операции, — Грок произнёс следующее с плохо скрываемым отвращением, — к нам прикомандирован полномочный представитель Ставки. Лорд Галион.

Лорд был молод. Его безупречный мундир пах не грязью и потом, а дорогим кедровым лосьоном. Холодные глаза скользнули по присутствующим, не задерживаясь.

— Стандартные правила обращения с пленными на время операции отменяются, — заявил он без предисловий. Пусть страх работает на нас. И передайте вашим… штрафникам. За десять пар ушей врага — перевод в регулярные части. В зачёт идут все, кто находится на объекте. После захвата — пленных брать для работ.

Позже, за палаткой, где ветер рвал плащ-палатки в клочья и слепил глаза ледяной крупой, Галион ткнул пальцем в карту.

— Грок, твой первый взвод — под моё непосредственное командование. Атакуем здесь, участок 19/21.

Грок сгрёб в горсть снег, растёр его.
— Там нечего атаковать, лорд. Вспомогательный выход. По данным — породу вывозят на вагонетках подростки. Школьники. Все их силы — здесь, у главного входа. Раздавим заслон — остальные сложат оружие.

— Я не поручал тебе думать, капитан, — голос Галиона стал тише, опаснее. — Ты выполняешь. Эти «школьники» копают укрытие для тех, кто убивает наших солдат. Пока ты будешь ломиться в лоб, мой взвод войдёт через выработки и ударит изнутри.

— Это бойня! — хрипло вырвалось у Грока. — Мы увязнем в тоннелях, перестреляв кучу детей, пока их охрана придёт в себя!

— Грок, — Галион придвинулся вплотную. От него пахло лосьоном и металлом. — Я имею право пристрелить тебя здесь, как собаку. Забыл, кто ты? Командир отбросов. А я — кровь Императора. Будешь выполнять. Или найду того, кто сумеет без лишних вопросов.

На площадке у скального выступа лорд Галион обратился к собранному взводу. Ветер выл, забираясь под ремни снаряжения.

— Слушайте! На время штурма отменяется и приказ о сохранении рабочей силы. Но я проявлю милосердие. Молодых женщин — брать живыми. За каждую доставленную ко мне в целости — золотой империал. За чистую, не тронутую… — он усмехнулся уголком рта, — два. Это зачтётся как два убитых врага. Покажем капитану, как воюют гвардейцы. Это не бой. Это облава.

Ворота вспомогательного выхода с пронзительным скрипом отъехали в сторону. По рельсам, жалобно поскрипывая, выползли три вагонетки, гружёные тёмным щебнем. Их толкали, упираясь плечами в холодный металл, шесть запылённых фигур в одинаковых серых робах.

— Вперёд! — скомандовал лейтенант Лип, и его голос был сдавленным от напряжения.

Штрафники ринулись без крика, призраками проскальзывая между вагонетками. Они действовали с пугающей скоординированностью: хватали, заламывали руки, глушили кляпами из грязной ткани и связывали верёвками. Тишину нарушали лишь приглушённые всхлипы, хрип и тяжёлое дыхание.

Шесть дрожащих девушек с лицами, размазанными грязью и слезами, поставили перед Галионом. Он обошёл их, медленно, как скупщик на невольничьем рынке. Взгляд его остановился на одной — высокой, с прямым, даже сейчас, взглядом.

— Школьный выпуск, — прошептал он с насмешливой жалостью. — Право победителя.

Он схватил её за руку и потащил к своей палатке. Это была Ири.

— Инна, беги! — её крик, полный чистой, животной ярости, на миг ошеломил даже конвоиров. Она билась, царапала ногтями лакированные ногти лорда, пыталась укусить.

В палатке, пропахшей кожей и алкоголем, он швырнул её на походную койку. Ткань рвалась под его руками с сухим треском. Она не сдавалась. Тогда он начал бить. Методично, сокрушающе, кулаками по лицу, по рёбрам, пока её тело не обмякло, а в глазах не померк последний отсвет борьбы.

— Упрямая стерва, — проворчал он, проводя пальцем по ссадине на щеке. — И грязная. Лежит как мешок.

Он плеснул ей в лицо ледяной водой из фляги, наблюдая, как веки дрогнут. Ждать было скучно.

А в это время… она взлетела.

Ири не понимала, что происходит. Она видела сверху, как этот человек в сияющем мундире возится с её безвольным телом. Боль была далёким, приглушённым эхом, но от этого не менее чудовищной. А затем нахлынул ужас, холодный и всепоглощающий.

В сознании, будто шёпот сквозь толщу воды, пронеслись слова: «Дитя, лети вглубь. Я помогу».

И она метнулась. Не телом — чем-то лёгким, невесомым. Прошла сквозь брезент палатки, мимо охранников, кутающихся в плащи от колючего ветра. Понеслась к чёрному, зияющему отверстию шахтного ствола, и за первым поворотом тоннеля…