Карибский Кризис

Глава 3 — Начало большого путешествия

Нежное сердечко Воробьёва в конце концов не выдержало. При виде полыхающих запасов рома он попытался было вернуться и спасти ещё немного божественного напитка, но получил марсианский дротик в шею и отключился. Погрузку своего недвижимого тела он пропустил.

1704 год

На следующий день

Инопланетный линкор Хуана Карлоса

Пробуждение Евгения мало походило на привычное похмелье, с которым он встречал утро, даже немного улыбаясь. Вывалившись из раскачавшейся корабельной койки, он шмякнулся на грязный пол по-кошачьи — на четыре конечности, пузо и лоб. Боль в голове неприятно стрельнула воспоминаниями о тех временах, когда Жека был ещё зелёным рядовым разведчиком — молодым, глупым, наивным и смешивающим алкоголь с ракетным топливом.

— Подъём, земляне! — услышал он грубый рык, и советское сердце невольно пропустило несколько ударов.

Едва вскочив на ноги, он оказался вовлечён в плотный поток салаг, которых гнали свистом кнутов двухметровые марсианские людоеды, чья красная кожа под солнцем Карибского бассейна почернела до цвета угля.

— Зашибись! А где я? — пробормотал Жека, пробегая в потоке матросов, пока не увидел знакомое пропитое лицо Газонокосильщика, к которому успел подбежать и даже начать задавать вопросы: — Так стыдно за вчерашнее, но не помню перед кем!

— Иди-иди! — его грубо толкнули в спину, но это не остановило Воробьёва от потока вопросов:

— Состояние, вроде, не с бодуна…

— Нормально, это у тебя отходняки от марсианского снотворного яда! Мы на каком-то линкоре плывём к какому-то телепорту, — отрапортовал Кукукурочкин и снова пьяненько захихикал.

Будучи предельно трезвым, радист вызывал подозрения, что хихиканье досталось ему в качестве побочного эффекта после прыжка сквозь время.

— Знаешь, для советского радиста в твоей голове маловато данных! — хмыкнул Жека, получая швабру и задание драить каюты от порога и до обеда, а после обеда вычищать палубы от угла и до отбоя. — А ещё меня задолбало твоё имя. Буду звать тебя Кос!

— Меня оно задолбало раньше твоего…

— МОЛЧАТЬ! РАБОТАТЬ! — марсианский хлыст сначала со свистом рассёк воздух у самого лица Воробьёва, а потом опустился на спину Кукукурочкина, вызвав приступ безудержного хихиканья у последнего.

— Ай, хи-хи-хи, а ещё ты у нас вроде проводника, поздравляю с возвращением на военную службу!

— Но я своё отслужил! — возмутился Жека, всё же делая максимально старательный вид под тяжёлыми синюшными глазами марсианских людоедов. — Уже отдал долг Родине и больше в такие долги не влезу.

Из-за плотной синей пелены, закрывающей белки, радужки и зрачки глаз, надсмотрщики всегда выглядели страшно внимательными и агрессивными. Никогда не узнаешь, в какую сторону эти чудовища смотрят. Быть может, во все сразу.

— Пока ты галдишь, Родина грязью покрывается! — фыркнул Кос, подталкивая его делать продуктивный вид чуть более правдоподобно.

Несмотря на труд, оскорбляющий честь мундира бывшего главы советской темпоральной разведки 17-го и 18-го веков, активная видимость влажной уборки позволила разведчику в отставке осмотреться на марсианском линкоре. Врубив режим уборщицы Зинаиды Петровны, заставляющей уважать свой авторитет всё темпоральное агентство в 24-ом веке, он не стеснялся заимствовать все её матерные версии фраз «ну-ка убрали свои немытые ноги», «зачем ты ходишь по помытому, неразумный», «ты мне поговори, я тебе сейчас зубы своей тряпкой вымою, невежливый человек» и «будьте добры, покиньте помещение и не мешайте мне тут мыть». Жека настолько вошёл в роль, что от его воплей даже марсианские людоеды на всякий случай отходили в сторону, пытаясь осознать смысл русского отборного мата.

После того как Евгений сунул нос во все уголки линкора, за исключением личной каюты Хуана Карлоса, оценил боевой запас, тип управления кораблём, уровень топлива, погреб с ромом, качество кухни и лично плюнул в еду капитана и Василисы, он с благодарностью помянул ещё не родившуюся уборщицу добрым словом. Неожиданно её уроки оказались невероятно полезными для эффективного шпионажа за неприятелем.

Нет, Жека не собирался ловить темпорального агента Хуана Карлоса и сдавать его какой-либо из сторон. Во-первых, он не продавал коллег, а во-вторых, Хуан Карлос являлся личным агентом самого Фиделя Кастро IV, отличался буйным нравом и обычно расстреливал всех остальных темпоральных агентов, не разбираясь, друзья они или враги. Поэтому Воробьёв его боялся. Немного и давно.

Но узнать детально планы конкурента и возможного противника стоило. Слова Кейта подтверждались картами расположения кораблей союзников и противников времён Карибского кризиса в командном пункте. Марсиане были страшными надсмотрщиками и исполнительными рабочими, но статус секретности поддерживать совсем не умели. Разговоры, координаты, схемы и планы содержались в таких проходных дворах, что разведчик диву давался. Даже он со своим пьянством и раздолбайством такого себе не позволял. Тем не менее, линкор действительно готовился к отправке далеко не в 24-й век, а в 20-й для разжигания Третьей Мировой Войны за два столетия до её начала.

«Хотя, ту просто назовут Четвёртой и на этом успокоятся!»

☠ ☠ ☠

1704 год

Вечером накануне. Портрояльск

Личное пыточное пространство оберстлейтенанта Барбароссы

— Отпустите! — кричал, надрываясь Георгий Глистер. — Я всех сдам! Шифры, секреты спецслужб, все грязные тайны! У меня есть даже переписка Гитлера с Евой Браун… не обращайте внимание, что все письма написаны моим почерком и по-русски. Это они так шифровались! И Адама с просто Евой, и Энгельса с этим…

Решётчатые двери каземата открылись, и кричащего радиста поволокли во двор. Тот изо всех сил вспоминал всё, что мог бы рассказать в обмен на отсутствие пыток, тёплый чай с крендельками и свою жизнь. К сожалению, конвоиры или были глухими, или не понимали по-русски, или слушались приказов только канцлера Парагвая. Все три варианта Глистеру совсем не нравились. Оказавшись около свежеустановленной виселицы, красиво подсвеченной факелами, Жора совсем скис и был готов предлагать свои услуги только за жизнь и отсутствие в ней боли, когда услышал характерную тяжёлую поступь человека, обладающего протезом вместо ноги.