Карибский Кризис

Глава 8 — С богом по тюрьмам

Шпионская сеть беспризорников множилась и развивалась. С освоением грамоты семимильными шагами почти все секреты Парагвая и его знати перестали быть таковыми. Крис вошла в роль Зорро со всей страстью. Хорошо растущая на сытном пайке девушка проводила каждую свободную секунду в тренировках, которые они разработали вместе с Адой. Зорро должен быть быстрым и ловким, чтобы невысокий рост и небольшие габариты стали достоинством, а не недостатком. Заплатив немалую сумму учителю фехтования за частные уроки и молчание, Шурикова сделала щедрый вклад в будущую молву о мастерстве фехтования их народного героя.

Казалось, можно радоваться, но маленькие победы не слишком сдвигали большую задачу с места. Трипплью старший слишком уж крепко сжимал в своём кулаке народ, знать и весь остров. Работать на износ старый король был более чем способен. Оставалось только создать условия войны сразу на несколько фронтов, чтобы заставить бывшего агента выгореть или дать слабину, поддавшись своей набирающей обороты паранойи. Испанцев он выгнал, от помощи американцев отказался в самой грубой форме, дружбы с Эспаньолой не было никогда. Островной Парагвай постепенно утратил всех союзников, но режим Трипплью и не думал разваливаться.

Оставив Крис возглавлять народ под маской Зорро, Ада металась ужом между островами, заглядывая и на Тортугу, и даже в Гондурасы, чтобы нащупать точку опоры, которая позволит перевернуть Землю. Ситуация с прибывающими разведчиками складывалась откровенно скверной. После смерти Ваньки, которого она, наплевав на планы, попыталась спасти, коллеги появлялись и умирали. И всегда рядом был или грозный адмирал, или его люди. Если поведение американских темпоральных агентов можно было рассчитать по нотам, то испанцы вели себя непредсказуемо. Как бы Ада ни планировала проделать всё тихо, без кровавого боя, реальность расходилась с ожиданиями.

А началом этой накатанной дороги стала следующая встреча с адмиралом, которая произошла спустя полтора месяца в Роко-Муэрте, старом форте Санто-Доминго, превращенном в тюрьму. Здесь разведчица обнаружила приговорённых к казни реформаторов, которым только дай волю, и революция сама начнётся. Отпускать на смерть такой джекпот Ада не пожелала и в скором времени облачилась в одежды сестры милосердия, чтобы получить свободный проход к заключённым. Выросший ещё на голову Вильям и его банда раскабаневших беспризорников выступили её прикрытием.

Пока мальчишки устраивали в нескольких районах Санто-Доминго беспорядки, необходимые для отвлечения всей стражи, Вильям и Ада пробрались в тюрьму. Образ божьей невесты и кроткий взгляд синих глаз открыли для неё все двери. Слова о наставлении всех арестантов на путь истинный позволили спокойно подходить к каждой решётке, оценивать контингент и, в случае успешного обнаружения нужного человека, открывать замок. Договорившись, что двери будут распахнуты строго по знаку Шуриковой, «сестра» продолжала свою миссию, пока громкий, хоть и писклявый глас, не заставил её замереть на мгновение.

— Всем смирно! Его честь дон Диего де Очоа прибыл с внеплановой проверкой! — с округлившимися от удивления глазами Ада успела только подбежать к одному из окон форта, чтобы лично убедиться в правдивости слов.

Сомнений не осталось. По двору шёл чеканным шагом знакомый грозный адмирал. Облачённый в узнаваемый красный жюстокор, будто не в тюрьму явился, а к невесте свататься. Начищенный камзол сиял, словно следующий пункт назначения — парад. Да и сам этот Диего казался в приподнятом настроении. Даже треуголка выглядела триумфально сияющей. Сопровождение из всего двух солдат и одного невысокого мелкого вельможи в нарядных одеждах и напудренном парике, похожим на шкурку овцы, давало надежду, что планы не сорвутся. Трое несерьёзных противников и один действительно опасный. Ерунда, и не от таких бегали!

«Диего, значит… Пока я тут по тюрьмам гуляла уже успел пополнить счёт двумя нашими. Надо исправляться, Ада!» — подумала она и прикинула, как поступать в сложившейся ситуации.

На её счастье рядом с проверяющей «комиссией» не затесалось никаких священнослужителей, а, значит, если повезёт, то проблем не наметится. К своему стыду Шурикова не удосужилась выучить ни одной молитвы, пришлось импровизировать. Она зашептала в сложенные домиком ладони старую песню. Рядом понятливо упустил голову философ, учивший людей идеям равенства. Повторённая шёпотом песенка больше напоминала своеобразную читку рэпа:

— Niterio in venium

Fell adian elfa porius

Polis Liberium

Titanius sub letemio!

Litori e dominos

Fecos coma lu suprimio

Pasi ta ace vius

Iterria do movi lino

Ramo hero

Titulus adi cumto

Suspecto fa sine era…1

На второй строке куплета у камер заключения появился адмирал, но не обратил никакого внимания на истово молящуюся рядом с узником сестру милосердия. К Аде хотел было подойти подозрительный мелкий спутник в парике, но похожий на ходячую гору начальник тюрьмы оттеснил его, рыкнув, что нечего мешать святой женщине. Шурикова, помня все годы подготовки в темпоральном агентстве, демонстрировала осанку монахини и самые чистые и невинные глаза на свете.

И вот, когда казалось, что прямо под носом испанцев разведчица выведет всех без шума и каких-либо перестрелок, кто-то из разнервничавшихся заключённых рванулся прочь из клетки, вызвав всеобщую панику. Ругая и себя, и остальных на все лады, «сестра» была вынуждена сбросить своё облачение, встретив обоих солдат в скрытой под монашеским платьем мужской одежде, но без привычной треуголки с кафтаном. Заминки от вида девушки в кюлотах, камзоле и рубахе хватило, чтобы вспоровшие воздух кинжалы вошли в тёплые тела по самые рукояти, забирая две жизни. Счёт снова шёл в пользу Ады.

Она сумела вывести большую часть заключенных, когда просвистевшая у головы пуля вновь заставила её спрятаться в укрытии и, тихо матерясь, обдумывать план побега. Она клялась, что тот случай на часовне будет первым и последним, но рядом оказался этот испанец и всё вновь пошло наперекосяк. Это что теперь, традиция такая?